— Поделись, Касси, много комплиментов ты сегодня услышала? — с ласковой иронией спросил Джеральд, пожимая девушке руку под столом.
Она посмотрела ему в глаза и прищурилась.
— Да уж, надо признаться, немало. Но все равно недостаточно.
— Какая ты жадная! И много не хватает?
— Только одного.
Он тоже прищурился на несколько секунд, но потом его темные глаза словно вспыхнули теплым огнем.
— Я скажу тебе их даже два. Один я придумал, когда увидел твой триумфальный вход в зал…
— Так ты увидел меня сразу, как я вошла? Но почему тогда не подошел?
— Хотел, чтобы ты немного поскучала. Так вот, тогда мне захотелось сказать тебе, что ты выглядишь, словно королева или знатная дама из той эпохи, когда женщины царствовали и вызывали желание поклоняться им, а не только любить.
— Но я и так благородная дама! Я ведь настоящая баронесса, — не без гордости заметила Касси.
— Я знаю, и сегодня это вполне почувствовал. И, признаться, мне даже стало немножко боязно находиться рядом с такой важной особой!
Он в очередной раз рассмеялся, и Касси нетерпеливо спросила:
— Ну, это один комплимент, а второй? Джеральд перестал смеяться и посмотрел на нее тем завораживающим, проникновенным взглядом, от которого ей обычно становилось не по себе.
— А второй будет таким: твой наряд и прическа лучше, чем у любой женщины в этом зале, и ты сама здесь самая милая и очаровательная.
Он немного помолчал, не отводя взгляда от смущенного лица девушки.
— И не только в этом зале, ты — самая лучшая женщина в мире!
Если бы вдруг рухнули стены зала, Кассандра испытала бы меньшее потрясение. Да разве хоть один человек на свете, кроме Джеральда Мейсона, мог сделать женщине предложение в такой замысловатой форме? И в то же время его последняя фраза не допускала двух толкований.
А Джеральд молчал, словно потерял дар речи. Касси понимала, что он ждет ее реакции, ответа или хотя бы каких-то слов, но не смогла ничего сказать, потому что вдруг растерялась. В конце концов, он огорченно вздохнул и, отвернувшись, вступил в разговор с окружающими их офицерами и дамами. Впрочем, он продолжал по-прежнему ухаживать за ней, но Касси чувствовала, что между ними что-то произошло, что-то нарушилось. То, что она проигнорировала его, можно сказать, признание, задело самолюбие Джеральда. Девушка почти сразу почувствовала это и испугалась. Что если из-за этого между ними снова возникнет размолвка? Она уже бесконечно раскаивалась в своей глупой нерешительности, но не знала, как поправить дело. Джеральд опять держался с такой убийственно-вежливой отчужденностью, что у девушки не осталось ни малейшей возможности заговорить с ним о личных проблемах.
Когда начался концерт, и все спустились в сад, Кассандре пришлось расстаться с Джеральдом. Женщинам приготовили мягкие стулья на просторной площадке, а мужчины встали позади, чуть поодаль. Поэтому Касси уселась вместе со своей тетушкой Гортензией на отведенные им места и была вынуждена целый час наслаждаться лишь звучанием музыки и пением, не лишенным, впрочем, хорошего вкуса и приятности.
Примерно час спустя объявили антракт. Зазвучала легкая оркестровая музыка, собравшимся принесли напитки и разнообразные закуски. Стоя рядом с Лорой около маленького столика, Касси краем глаза наблюдала за Мейсоном, который в этот момент беседовал с приятелями. Но вот он вместе с Гарри направился к дамам. Посмотрев на Кассандру ничего не выражающим взглядом, Джеральд сказал:
— Я должен проститься с тобой, Касси. Не хочу оставаться на вторую часть концерта. Отправляюсь домой, проведу остаток вечера в тиши своего особняка.
После небольшой паузы, во время которой девушка так и не нашлась, что ответить, он поцеловал ей руку и не спеша, направился по садовой дорожке к выходу. Какое-то время Касси растерянно смотрела ему вслед. Но вдруг осознала, что просто не сможет ночью уснуть, если сейчас они вот так расстанутся. Кассандра собралась с духом и решительно пошла за Джеральдом.
«По крайней мере, объяснюсь с ним, — сказала она себе. — Чем бы не закончился наш разговор, все равно это будет лучше неизвестности».
Она вышла из арки ворот, остановилась на ступеньках небольшой лестницы и сразу увидела его. Джеральд стоял внизу с совершенно невозмутимым выражением лица и ожидал, пока ему приведут лошадь. Однако Кассандре почему-то показалось, что на самом деле он никуда не торопится. Будто ему и оставаться не хочется, но и домой спешить незачем.
— Мистер Мейсон! — громко окликнула она.
Джеральд обернулся и быстро подошел к ней.
— Мистер Мейсон, постойте. Я хочу сказать вам несколько слов.
Она взяла его за руку и отвела в сторону. Веселое настроение, которое было у Касси весь вечер, куда-то испарилось. Джеральд сразу заметил, что Касси находится на грани истерики. Ее пальцы, лежавшие в его руке, мелко дрожали. Было видно, что девушка из последних сил старается сохранять на лице спокойствие и говорить ровным голосом. Ему вдруг стало ужасно стыдно за свою жестокость, захотелось схватить ее в объятия и прижать к себе, приласкать, успокоить, сказать, что он по-прежнему сильно любит ее. Но он усилием воли заставил себя сдержаться.
— Джеральд, скажи мне, куда ты сейчас направляешься? — заговорила она, убедившись, что их никто не может слышать.
— Домой, куда же еще? Ведь я уже сказал об этом.
— И что ты собираешься там делать?
— Пока не знаю.
— Но я имею в виду… у тебя не назначено никакого свидания с женщиной?
— Ах, вот оно что! Нет, дорогая, уверяю тебя, я не собираюсь встречаться сегодня ни с какой женщиной.
— Даже со мной?
Джеральд сделал вид, что удивлен, и Кассандра отвернула чуть в сторону покрасневшее лицо, сосредоточенно расстегивая и застегивая браслет на своей левой руке.
«Хватит ее мучить», — решил он про себя и вслух неторопливо проговорил:
— Но мне показалось сегодня, что ты не хочешь дальнейшего продолжения наших отношений. Иначе я не ушел бы от тебя просто так.
Напряжение спало с ее лица, она снова оживилась, подняла на Джеральда глаза, и в ее взгляде он прочел облегчение и радость, впрочем, еще довольно трепетную и робкую.
— Но если, — осторожно начала она, — тебе самому действительно не хочется со мной расставаться и виной всему на самом деле просто моя нерешительность, то… то, я думаю, может быть, ты захочешь провести и сегодняшнюю ночь вместе со мной?
В ее словах прозвучали одновременно и надежда, и страх, что этот вызов не будет принят.
«Черт возьми, — подумал Джеральд, — и она еще сомневается, любит ли меня или нет!»
