Они лежали, прижавшись, друг к другу, измотанные до предела, но бесконечно счастливые, когда часы тихо пробили пять ударов. Взглянув на Джеральда, Касси приподнялась и грустно вздохнула.
— Уже утро. Мне, наверное, пора отправляться домой, — с сожалением сказала она.
Джеральд хотел возразить, что ей вовсе не обязательно отправляться куда-либо и что ее дом, в конце концов, здесь, раз она стала фактически его женой и раз они любят друг друга. Но он все же не сказал этого. Пусть она сама разберется в своих чувствах, сама поймет, что ее место рядом с ним. Глубоко вздохнув, Джеральд потянулся за одеждой.
— Поступай так, как считаешь нужным, любовь моя, — сказал он.
Он помог ей одеться и свел вниз по лестнице. Зайдя в конюшню, оседлал своего гнедого жеребца, посадил Кассандру в седло, сам запрыгнул сзади и двинулся по освещенным первыми рассветными лучами улицам. Спустя несколько минут они уже были у садовой калитки и дома Стивенсонов.
Джеральд спрыгнул на землю и бережно опустил девушку вниз. Откинув капюшон, еще раз с глубокой нежностью вгляделся в милые черты. Лицо Касси, обрамленное ореолом распущенных золотистых волос, поразило его какой-то новой, незнакомой прелестью. Лицо любимой женщины после ночи счастливой любви.
— Ну, мне нужно идти, Джерри. Уже совсем рассвело.
Она обвила руками его шею, на мгновение, прижавшись к губам, и поспешно, словно испугавшись чего-то, исчезла в глубине садовой дорожки. Джеральд еще пару минут задумчиво постоял у калитки, затем вскочил в седло и поскакал домой. Торопливо взбежав по лестнице, разделся и упал на кровать, розоватые простыни которой все еще хранили тепло и аромат его возлюбленной.
— Ну почему, почему ты так упряма, ненаглядная моя, любимая моя? — с болью и нежностью прошептал он, прижавшись лицом к тому месту, где она лежала. — Когда, когда же ты, наконец, поймешь, что любишь меня, что ты — моя, моя милая, нежная, ласковая и капризная Касси Гамильтон!
Глава 3
Проснувшись, Кассандра долго не могла понять, что же ей так мешает наслаждаться покоем и сном. Но потом до ее сознания дошло, что это все Роза. Квартеронка переставляла вещи в комнате с места на место, упорно производя недопустимый шум, да еще и напевая что-то при этом вполголоса. Касси села на кровати, устремив на свою служанку недовольный взгляд.
— Госпожа что-то слишком долго спит сегодня, — промурлыкала Роза, двусмысленно покосившись на хозяйку. — Время приближается к полудню, и миссис Гортензия уже два раза справлялась, не разболелись ли вы после вечера у подполковника Мейсона.
— Ну, так помоги же мне быстрее привести себя в порядок и одеться! — крикнула Касси, выпрыгивая из постели.
Тетушка Гортензия сидела в гостиной, расшивая замысловатыми узорами свое новое платье. Увидев племянницу, она добродушно пожурила ее, за то, что та так много времени провела в постели.
— Я вижу, дорогая, вечеринка в доме Мейсона порядком утомила тебя, — сказала она. — Ступай скорее завтракать, а потом нас ожидают кое-какие приятные хлопоты. Разве ты забыла, — прибавила она, заметив, что племянница с недоумением смотрит на нее, — сегодня нам предстоит отправиться на благотворительный обед в ратушу?
Кассандра хлопнула себя по лбу. Действительно, волнения прошедшей ночи заставили ее совершенно позабыть о предстоящем торжестве. А ведь именно сегодня господа из правительства устраивают большой званый вечер в пользу американской армии и ожидается выступление каких-то знаменитых певцов. Этого нельзя пропустить, да ведь и Джеральд тоже непременно будет там. Касси невольно бросила на себя взгляд в зеркало. Нет, вроде все в порядке, ни следов усталости, ни темных кругов под глазами.
С половины второго женщины занялись длительными и тщательными сборами к большому празднеству. Но если почтенная миссис Гортензия хорошо знала, что наденет скромное, но представительное платье цвета темной бирюзы с белыми рюшами и кружевами, а также, как всегда, белоснежный парик с соответствующими украшениями, то Касси пребывала в некотором затруднении.
Разложив с помощью Розы и Молли свои наряды на кровати и креслах спальни, она увидела, что у нее осталось только одно новое платье, которое она ни разу не надевала. Оно было совершенно лишено кружев, золотого шитья или какой-либо другой отделки, потому что денег на все это просто не хватило. Но зато пошитое из мягкого узорчатого шелка потрясающе красивого фиалкового цвета, оно подчеркивало все достоинства фигуры. К этому платью у Кассандры была заготовлена наколка для высокой прически, но, вспомнив, что Мейсону не очень нравятся огромные башни из волос, девушка отложила все эти вещи в сторону и задумалась. Не измыслив ничего оригинального, она призвала на помощь Молли, и умудренная солидным опытом в таких делах мулатка нашла выход из положения.
— Я могу сделать вам такую прическу, мисс Касси, какой больше не будет ни у одной дамочки на празднике, — с важностью сказала она, — только должна предупредить, что это не совсем по нынешней моде.
— Ну что ж, мужчины обычно не разбираются в женской моде, — чуть подумав, сделала вывод Касси, усаживаясь в кресло у массивного трельяжа. — Давай, Молли!
— А при чем тут мужчины? — простодушно спросила Роза и тут же прикусила язык под выразительным взглядом пожилой мулатки.
Молли хорошенько начесала волосы своей госпожи, тактично не выказав удивления по поводу того, что они так неимоверно спутаны, и через несколько минут на голове девушки, словно корона, красиво лежала пышная коса, перевитая неприметным шнурочком с жемчужными горошинками, а уложенная кверху челка придавала прическе легкую пикантность, смягчая строгие линии.
Все остались довольны творением темнокожей мастерицы, и даже тетушка Гортензия, одобрительно покачав головой, сказала:
— Простота и благородное изящество — вот чего так не хватает нашим современным красавицам. Уверена, Касси, сегодня ты всех затмишь своим юным очарованием.
Касси улыбнулась и тихонько вздохнула. Знала бы тетушка, что с некоторых пор ей безразлично мнение всех молодых людей, кроме Джеральда Мейсона.
Дополнив наряд букетом фиалок, вставленным в миниатюрную брошку в виде вазочки с водой для сохранения свежести, Кассандра объявила всем, что вполне готова ехать на праздник.
Благотворительный обед, на который получили приглашение Стивенсоны и их племянница, преследовал двойную цель: развлечь доблестных воинов освободительной армии и местное светское общество и собрать средства, в которых эта армия так сильно нуждалась. Каждый приглашенный, за исключением военных, должен был у входа в огромный банкетный зал приобрести билет, стоивший приличную сумму. Все деньги от продажи билетов и должны были пойти на нужды армии. Само собой, все это оговаривалось в приглашении, и можно было от него отказаться. Но все-таки зал оказался набит битком, и мало кто из приглашенных не явился — даже те, кто сам испытывал недостаток в средствах, от души хотели помочь своим защитникам и освободителям. Это было вполне объяснимо, так как в Балтиморе в то время находились почти исключительно одни патриоты и сторонники независимости.
