Раздались новые крики, и он оказался на трапе, как будто спасался бегством от проблемы. Но он продолжал видеть лицо Сьюэлла и его страх. Ему нужна была помощь. И я подвел его.
На палубе не было ничего необычного, началась повседневная рутина, и моряки занимали свои посты, чтобы поставить побольше парусов. «Забияка» снова изменила курс, брезент затрещал, трисели и гаф-топсели накренились над фальшбортом, отбрасывая на воду неровные блики.
— Распустить марсель! Живо!
— Дай-ка ее мне! — крикнул Верлинг, увидев Ричарда. Он схватил подзорную трубу и навел ее на наветренную сторону. — Я думал, ты выпал за борт. Где, черт возьми, ты был?
Он не стал дожидаться ответа или сделал вид, что не ожидает его, и уже обращался к матросам на фок-мачте.
Эгмонт стоял рядом со штурвалом и, прикрыв глаза рукой, уставился на марса-рей. Он лишь мельком взглянул на Болито, прежде чем вернуть свое внимание к только что распущенному парусу, который наполнялся ветром, пока крепили его снасти. С равнодушным видом. Болито снова услышал голос Сьюэлла: «Он будет все отрицать. И я тоже».
— Марсель поставлен, шкоты закреплены, сэр!
Это был Тинкер, его глаза превратились в щелочки, которыми он смотрел на маленькие фигурки на марса-рее, ощупью пробиравшиеся обратно вниз, в безопасность.
Большая часть поверхности моря все еще была скрыта тьмой, но небо посветлело, и за короткое время судно обрело очертания и вновь обрело свою индивидуальность, возвышаясь над людьми, лица которых проявлялись из тени.
Болито почувствовал, как шхуна под ним задрожала, зарывшись носом в волну, словно она было диким животным, стремящимся неудержимо вперед. «Забияка» даже при таком слабом освещении представляла собой прекрасное и грациозное зрелище: все паруса были поставлены и надуты, реи сгибались, как луки, от напряжения.
— Вот это нечто, Дик! — Это был Дансер, без шляпы, его светлые волосы, прилипшие ко лбу, блестели от брызг.
Верлинг приказал:
— Отправьте половину матросов вниз, мистер Эгмонт. Дайте им время принять пищу. И не задерживайтесь надолго. — Он продолжил почти без перерыва. — Выделите двух хороших наблюдателей на салинг. — Должно быть, почувствовав вопрос, он пояснил: — Человек, оставленный надолго в одиночестве, видит только то, что он ожидает.
Он протянул руку к мичманам:
— Мистер Болито, будьте готовы. Сегодня утром мне понадобятся зоркие глаза! — Он, кажется, даже улыбнулся. — Здесь не двухдечник!
Болито почувствовал, как напряглись мышцы живота. Даже упоминание о подъеме на высоту все еще вызывало у него мурашки по коже.
Верлинг продолжил:
— Возьмете с собой мою подзорную трубу. Я подскажу, чего следует высматривать в первую очередь.
Дансер произнес еле слышно:
— Надеюсь, я буду так же уверен в себе, как и он, когда мне прикажут провести корабль от одного точки на карте к другой. Никогда и ничего его не беспокоит.
Они спустились вниз, и вдруг он схватил Болито за рукав и прижал к переборке камбуза.
— Я тут подумал. Ты помнишь, что сказал капитан Конвей об опыте молодого Сьюэлла на предыдущих кораблях? Одним из них был «Рамиллис», не так ли, из Дуврской эскадры? Когда все начало складываться против него.
Болито молчал, выжидая. Выглядело так, словно Дансер был с ним внизу перед этим. Затем он осторожно спросил:
— Так что с «Рамиллисом»?
— То, что я услышал минуту назад, заставило меня задуматься. Странно, что Конвей не знал этого. — Он прервался, ожидая, когда кто-то торопливо проходил мимо. — Наш мистер Эгмонт был мичманом на нем в то же время, что и Сьюэлл. Уже тогда, судя по всему, он преследовал мальчишку.
Все больше людей с грохотом скатывались по трапу, толкали друг друга и смеялись, забыв об усталости и травмах до следующего аврала.
Болито сказал:
— А я только что нажил себе врага, — и рассказал другу то, что произошло.
Кто-то просунул голову в люк. Болито отчетливо видел его лицо, несмотря на полумрак, царивший между палубами.
— В чем дело?
— Мистер Верлинг просит вас подняться на палубу, сэр. — Короткая ухмылка. — Побыстрей, если вы не против, сказал он.
В наступившей тишине Дансер небрежно произнес:
— Что ж, к сожалению, я вынужден сообщить, что у Эгмонта появился еще один враг. Похоже, у него талант к этому.
Они вместе поднялись на верхнюю палубу. Облаков стало больше, чем раньше, и шел дождь.
Дансер воскликнул:
— Гремит гром! Надеюсь, не предвестник близкого шторма.
Болито бросил на него быстрый взгляд. Связь между ними становилась все крепче.
— Надежда тебя не подвела, Мартин. Это был пушечный выстрел!
Глава 6. Без пощады
ПАЛУБА КАЗАЛАСЬ НЕОБЫЧАЙНО ПЕРЕПОЛНЕННОЙ, все мысли об отдыхе и еде были забыты. Кое-кто находился на носу, вглядывался вперед или, жестикулируя, перекликался друг с другом, так как ветер уносил их голоса. Другие забрались на ванты, но море по-прежнему было темным и пустынным. И выстрелов больше не было слышно.
Верлинг сказал:
— Это к югу от нас. — Взглянув на компас, он насторожился. — Прямо по курсу, если я не ошибаюсь.
— По крайней мере, мы сможем убежать от них, сэр.
Это был Тинкер.
— Мы не на войне, старшина! — резко оборвал его Эгмонт.
Верлинг взглянул на него:
— Мы не собираемся рисковать, мистер Эгмонт. Но сегодняшнее рукопожатие может легко превратиться в завтрашний обмен залпами.
Дансер пробормотал:
— Как ты думаешь, Дик? Орудия тяжелые?
Болито покачал головой:
— Достаточно мощные. Ответного огня не было.
Корабли могли встретиться случайно, в темноте и плохую погоду ошибочно идентифицировали друг друга. Это были оживленные торговые пути, на которых можно было увидеть практически любой флаг. И в возможность войны никогда не следовало забывать. Стреляй первым — зачастую это было основным правилом. Контрабандисты, приватиры или местные пираты — каждый торговый моряк мог наткнуться на кого-нибудь из них.
Болито посмотрел на Верлинга и попытался представить ситуацию так, как тот видел ее. Оказавшись лицом к лицу с неизвестной угрозой, осознавая свою ответственность... Ответственный офицер… Он слышал это слишком часто. Поступи неправильно, и вина ляжет на тебя. Поступи правильно, и, если ты слишком молод, другие пожнут плоды успеха.
Доставьте «Забияку» ее новому командованию и возвращайтесь в Плимут без ненужных задержек. Приказ был достаточно ясным. Возможно, Верлинг взвешивал возможные варианты, которые могли его ожидать. Сражайся или беги, как предложил Тинкер. На борту «Забияки» было два небольших шестифунтовых орудия, которых вполне хватало, чтобы справиться с неприятностями в своих прибрежных водах. Но на борту не было ни одного снаряда. А четыре поворотных пушчонки были бесполезны в любом серьезном бою.
Верлинг принял решение:
— Приготовьтесь убавить паруса: марсель зарифить, а гаф-топсель убрать.
Он еще раз взглянул на компас. Теперь Болито мог видеть его лицо без подсветки от фонаря. Небо прояснилось, и на горизонте, который стал видимым, показались пурпурные облака.
Ричард услышал, как Эгмонт спросил:
— Будем вступать в бой, сэр?
Верлинг жестом подозвал Дансера.
— Принесите мой походный журнал, затем станьте рядом со мной. — Казалось, он вспомнил заданный вопрос. — К сожалению, на борту нет морпехов, которые могли бы нас поддержать. Вскройте оружейный ящик, — сказал он, не повышая голоса, затем вновь обратился к Болито. — Поднимитесь наверх. Особое внимание на юго-восток. Не суетитесь, вспомните, что видели на карте.
Впоследствии Болито вспоминал, как Верлинг методично позволял каждому пункту оседать в его голове, обретать форму. Он говорил спокойно, хотя все его существо, должно быть, стремилось схватить подзорную трубу и самому взобраться наверх. Проверить, не ошибся ли он. Когда Болито и другие мичманы собирались у штурмана «Горгоны», старого Тернбулла, для регулярных занятий по навигации и лоции или для изучения секстана, их часто предупреждали о том, что земля может показаться внезапно. Тернбулл напоминал своей юной аудитории: «Ошибка в суждении не является оправданием перед военным трибуналом!»
