самым сильным и бесстрашным, но, когда он заговорил, голос его предательски ломался. Глядя на странного парня, он сказал:
— Мужик, если ты решил так пошутить, то шутка не очень удачная. Мы многих похоронили и иногда видим во сне ужасы, крича и просыпаясь в холодном поту. Так что завязывай со своими фокусами.
Все уставились на парня в красном шлеме, ожидая его ответа. Он стоял невозмутимо, смотря отрешённым взглядом в пустоту, потом, резко повернув голову к нам, произнёс:
— Я знаю, вы многих похоронили, но только не своих родных. Я тоже предавал тела земле и видел лики смерти. И до сих пор я вижу множество смертей, уже произошедших или которым только суждено случиться. Голоса в голове зовут, говоря, что мне сейчас нужно находиться в другом месте, но, прежде чем уйти, я вам должен сказать.
Замолкнув, будто собираясь с мыслями, он немного постоял, опять смотря куда-то вдаль отсутствующим взглядом. Все затихли, и, казалось, даже не дышали, ожидая, что он скажет на этот раз. Повернув к нам голову, он закрыл глаза и заговорил совершено другим голосом, невероятно мощным и громким. Создавалось впечатление, что его слова звучат с небес и каждое слово, содрогает землю. Сказал он следующее:
— Вы на верном пути, но без помощи вам его не одолеть. Ждите знака. На вашем пути встретится группа людей, один будет особенно выделяться среди них своим ростом и большим молотом в руках, а также чистотой незапятнанной души. Это будет знак, вам следует покинуть это место с компанией, в которой находится человек с чистой душой.
Проговорив это, он открыл глаза и недоуменно уставился на нас, как будто сам не понял, как тут оказался, а нас до этого не видел. Посмотрев на наши растерянные лица, он сказал:
— Так что там на счет крыши, надо делать?
Растерянный Егор с трудом выдавил из себя ответ:
— Нет.
— Значит, устрою себе сегодня выходной. Не угостите чем-нибудь? А то кушать хочется.
Реакция на его просьбу была неожиданной, все стали шарить по карманам и давать этому странному человеку, то, что бережно хранили для себя. Я отдала ему шоколадный батончик, который долго берегла, не решаясь съесть. Все, у кого с собой что-то было, тоже подарили ему свои тщательно хранимые сладости.
Взяв у нас угощения, парень рассовал их по карманам и сказал:
— Спасибо вам, добрых людей сейчас не часто можно встретить. Желаю удачи.
Проговорив это, он развернулся и легко, как пушинку, закинул себе на плечо толстый красный баллон, опутанный черными шлангами, которые заканчивались длинной газовой горелкой, и зашагал, пока не исчез из виду. Все стояли молча, провожая его взглядом. Как только он скрылся, то ребят словно прорвало, все стали на перебой говорить, даже не слушая друг друга.
— Откуда он взялся и откуда всё это знает?
— Вы видели, как он закинул и нёс тяжелый баллон, как как пушинку?
— Это что сейчас было?
— Не знаю, кто этот тип, но мне стало жутко.
— А откуда взялся баллон? Я его до последнего не видел, как будто из воздуха материализовался!
— Кто-нибудь видел, как он подошел? Пока он не заговорил, я его не видела!
Встреча с парнем в шлеме, после его странных слов, не оставила равнодушным никого. У всех было ощущение нереальности происходящего, это пугало и порождало множество вопросов, на которые не было ответа. Немного успокоившись, первым делом, решили побыстрее уйти с этого места и переместились в парк. Там разгорелся жаркий спор на тему, стоит ли воспринимать слова незнакомца всерьез или это бред сумасшедшего. Но как-то слишком много странностей и, самое главное, если он сумасшедший, то слишком точными были его слова про запах смерти и хлорки, чтобы быть простым совпадением.
Наоравшись до хрипоты, споря друг с другом, решили поступить следующим образом: мы продолжаем продумывать план, как перебраться в Воронеж и совершать все необходимые для этого приготовления, но, если вдруг увидим человека, который по описанию похож «на чистого душой», то обязательно поговорим с ним.
Поэтому, когда мы увидели сегодня вас, то сразу поняли, о ком речь. Ваш великан с кувалдой в руках и добрыми глазами подходит под это описание, как никто другой. Вот мы и шли за вами, думая, как завести знакомство и всё рассказать, чтобы это не выглядело как бред. Хотя сейчас я понимаю, что звучит это именно, как бред сумасшедшего, надеюсь, вы мне поверите.
Потому что позже я узнала, что странного парня в красном шлеме не только мы встречали. Ему даже прозвище уже дали «Бабка». Очень странное прозвище для парня в самом расцвете сил. Хотя, странное не только прозвище, но и истории от тех, кому он повстречался. Судя по рассказам людей, нам повезло, что мы к нему нормально отнеслись и угостили его сладостями. Если верить слухам, то те, кто смеялся над ним, или даже ударил его, были наказаны несчастьями, внезапно обрушившимися на их головы. Больше мне рассказывать нечего. Надеюсь, вы мне верите. — закончила Алина, поочередно заглядывая нам в глаза, особенно долго задерживая взгляд на Алешеньке.
А мы молчали, переваривая услышанное. Я пребывал в полнейшей растерянности, слишком как-то всё нереально с одной стороны, а с другой, если бы Алина врала, то, наверное, придумала что-то более правдоподобное. Пока я пытался сформулировать ответ, Кузьмич, недолго думая, произнёс:
— Тут без поллитры хрен разобраться! Действительно всё так или детки случайно вынули из кармана зомби пачку «Беломора», которая оказала не совсем «Беломором»!
Алина посмотрела на него недоуменным взглядом и спросила:
— Что такое Беломор? Сигареты?
— Ага, папиросы такие. — ухмыльнулся Кузьмич.
Артём стер его ухмылку, отвесив ему звонкого леща по затылку, и сказал:
— Не слушай, Алиночка, стагого дугака, он давно пгопил свои мозги.
Зная, что если вовремя не остановить перепалку, это может затянуться надолго, говорю:
— Лучше молчите, раз ничего умного сказать не можете. Я тут пытаюсь придумать, что делать, а вы мешаете.
Кузьмич выдохнул и промолчал, хотя по нему было видно, что его распирает сказать Артему что-то очень остроумное в ответ. Я посмотрел на Алешеньку. Наверное, правда у этого великана, в силу его добродушия, чистейшая душа. Тяжело грешить, смотря мультики, пожирая творог и мясо тоннами, хотя, если правильно помню, чревоугодие считается грехом. Как по мне, то это дело каждого — что есть и сколько, с небольшой оговоркой, что ты не отнял последний кусок
