меня вместо стопы ласта, как у утки!
Угомонил перепугавшего всех горлопана Артём. Находясь вблизи, он локтем ткнул Кузьмичу под рёбра и сказал:
— Хватит огать, уши закладывает, неженка-могоженка. Сейчас хозяин квагтигы умгет от инфагкта, и посадят тебя в тюгьму за убийство.
Кузьмич успокоился и уже тише ответил:
— Пусть на тебя наступит этот Голиаф, а я посмотрю, что ты тогда будешь картавить.
Я понимал всю боль, которую испытал Кузьмич от неаккуратности Берсерка, но злился на него за внезапный громкий крик, напугавший меня, поэтому заместо сочувствия сказал ему:
— Кузьмич, будешь орать на весь дом, отправишься на улицу ночевать. А перед этим я попрошу Алешеньку на второй ноге у тебя постоять, чтобы ты мог ночью в речке плавать с утками, заодно станцию рассмотришь хорошо, если поближе подплывешь.
— Всё, отстаньте от меня. Покалечили, ещё и наезжают. Тоже мне, нашли козла отпущения. — проворчал Кузьмич и похромал на кухню.
Я разулся и с любопытством осмотрел квартиру. Возникло впечатление, что я вернулся в детство, вся обстановка в квартире была очень старой, начиная от мебели и заканчивая ремонтом. Один только трельяж чего стоил, с широким зеркалом в центре и двумя, поуже, по бокам, боковые створки поворачивались на петлях. Под столешницей было два ящика. Вот это динозавр, я такой уже лет сто не видел! Сервант был из той же серии, он помнил, наверное, половину вождей Советского Союза. А внутри на кружевных тканевых салфетках гордо стояли прозрачные лебеди из стекла. В квартире было много таких вещей, выделялся только современный цветной телевизор с небольшой диагональю. Еще тут было очень душно и пахло лекарствами, нужно будет проветрить немного перед сном, если хозяин не будет возражать.
Мельком осмотрев удивительную квартиру, сохранившую колорит советской эпохи, я направился на кухню. Кухня была в современном стиле. Простой небольшой холодильник, газовая плита, микроволновая печь, все это было современное и в хорошем состоянии. Всем на кухне места было мало, решили ужинать в два захода. Пока одни принимают душ и устраивают себе ночлег, другие ужинают. Я, Витя и Берсерк оказались первыми, кому предстояло ужинать. Для этого даже не пришлось спорить и тянуть жребий. Кузьмич больше думал, как бы приложиться к одной из своих фляжек, аргументируя это необходимостью обезболить раздавленную ногу и излечить моральную травму. Артёму не нужны были отмазки, он просто сказал, что хочет немного выпить и расслабиться, слушая причитания старого пройдохи. Кирилл хотел в душ больше, чем есть.
А наша троица имела самые корыстные интересы — оказаться в числе первых за одним столом с хозяином. Витя, судя по восторженному блеску его очков, был в неописуемом восторге от такого маленького кусочка советской эпохи. Мне было жалко старика, я хотел накормить его, поделившись с ним ужином. Да и по шахматам нужно было решить вопрос, дюже сильно они мне понравились. А Алешенька — просто Алёшенька — он любил пожрать, делая это при любой возможности.
Усевшись бок о бок за столом, толкаясь локтями, вынимали еду из рюкзаков и раскладывали на столе. Не скажу, что рацион получился бедным, но, по сравнению с первыми днями, он значительно оскудел. Хотя, судя по взгляду старика на консервы, мы, наверное, по местным меркам, питались как буржуи. Старик, сглотнув слюну, радостно сказал:
— Эх, товарищи, вы не представляете, как давно мой стол не видел такого разнообразия яств. Последнее время я живу на овощах, что летом вырастил на своём огороде. Многие смеялись, говоря, что сажать картошку, капусту, лук и морковь, по нынешним временам, — это блажь. А я воспитан так, что земля должна кормить. С огородом всегда будешь сыт и черный день можно пережить. Вам, молодым, не понять, вы другое поколение, привыкшее жить одним днём, не сильно заботясь о будущем. А наше поколение рассчитывало только на себя, всегда было готово к самому худшему, черному дню. В наше время не было принято набирать всё в кредит сейчас, а платить потом, поэтому рассчитывали только на то, что есть. Я думал, что не увижу в этой жизни ничего хуже развала Советского Союза и повальной нищеты девяностых годов, но, оказалось, сильно ошибался, безумные монстры, поглотившие и разрушившие мир — это и есть тот самый черный день.
Старик замолчал, окинув взглядом стол, он разразился:
— Вот я балда, даже не подумал вам предложить картошку! Будете жареную картошку?
Мы, питаясь вне поселения в основном кашами из армейских сухих пайков, с радостью согласились. С трудом отвоевали у хозяина права почистить картошку. Резать её и, тем более, жарить он нам не доверил. Наблюдая, как мы с Витей очищаем корнеплод от шкурки ножами, он говорил:
— На что моя покойная жена, царство ей небесное, вкусно готовила, но, когда дело касалось жареной картошки, это всегда делал я сам. Лучше мужика ни одна женщина не сможет пожарить картошку, это я вам точно заявляю, у нас это в крови.
Мы отдали ему очищенную картошку. Он поставил большую, черную от времени, чугунную сковородку с деревянной ручкой на плиту и зажег под ней конфорку. Пока язычки пламени лизали еще одно наследие СССР и разогревали сковороду, он плеснул на неё немного подсолнечного масла.
Взяв в руки нож, старик принялся нарезать картошку прямо в сковороду, причем, делая это необычно, я привык к жареной картошке в форме длинных брусочков, которые были похожи на растолстевший картофель фри, а он нарезал её кружками. Беря картошку и нарезая её поперек, на кружки, он кидал их на сковородку. Картофельные кругляшки начинали шипеть на раскалённой сковороде и источать аппетитный запах. Пока я дождался завершения таинства жарки картофеля, то готов был съесть его вместе со сковородой, настолько вкусным был аромат и аппетитно выглядели поджаристые румяные кругляши на сковороде.
Хозяин поставил сковородку перед нами прямо на стол, подложив под неё металлическую подставку. Пока он жарил картофель, мы сервировали стол, открыли консервы. Пожелав друг другу приятно аппетита, принялись усиленно работать вилками, стараясь незаметно придвинуть банки с консервами поближе к старику.
Было заметно, что только хорошее воспитание сдерживает хозяина квартиры от того, чтобы не наброситься на стоящие перед ним угощения. К его чести, следует отметить, что жареная картошка получилась бесподобной и сковородка быстро пустела. Причем как минимум половину сковороды уничтожил Алёшенька. Беря вилкой со сковороды поджаристый картофель, он его отправлял в рот и тут же тянулся за следующей порцией, не забывая брать маринованные огурчики и похрустывать ими. Он мне напоминал топку
