атомной станции и находилось под надежной охраной.
После подавления бунта жизнь опять вернулась в прежнее русло. Охрана после расчистки города взяла курс на восстановление социально важных объектов, поэтому вскоре свою работу начали детские сады и школы. Наш детский дом тоже открыли, сирот в городе, в связи с последними событиями, заметно прибавилось, и, что самое обидное, нас всех вернули туда, аргументировав это тем, что для нас же лучше: теперь не нужно работать, от мертвецов будут охранять вооружённые люди, все будут накормленные и под присмотром. Вот так вот. Как таскать трупы и счищать кишки с дороги лопатой, так всё нормально, а позже оказалось, что мы еще дети и нуждаемся в присмотре взрослых.
Началась сплошная скука, с нами пытались нянчиться как с детьми, а мы, пережив все ужасы, что происходили в городе, уже повзрослели. От скуки мы бы все умерли или организовали массовый побег, но тут как раз пригодились наши трофеи.
Когда нам объявили, что город очищен, детский дом снова функционирует и через пару дней из общежития всех, кому нет восемнадцати лет, переселят туда, мы всеми собрались и долго совещались. Я в который раз благодарила судьбу за то, что она свела меня с Ириной. Она дала нам ценный совет, ночью спрятать свои трофеи и не тащить их с собой, поскольку есть риск, что их просто отнимут. Послушав её совет, ночью, каждый, отдельно от других, прятал свою добычу. Кроме меня, никто не знал, куда я спрятала свои сокровища, а я не знала, где спрятали другие. Ирина настаивала на такой схеме, чтобы ни у кого не было соблазна своровать у своего приятеля. Позже спрятанные алкоголь и сигареты нам очень пригодились. В городе они быстро закончились, цены на них поднимались с каждым днем. Если раньше сигарету можно было просто попросить у прохожего, то сейчас на блок можно было выменять еды на пару недель или получить комплект хорошей одежды. Алкоголь тоже был в цене, но в основном дорогой, дешёвому быстро нашли замену, начав гнать самогон.
Мы подкупили сотрудников детского дома и охрану, отдав им оговорённое количество сигарет в обмен на свободу. Нас не трогали, мы могли беспрепятственно покидать детский дом и гулять в своё удовольствие по городу. Возвращаясь назад только для того, чтобы искупаться, поесть и поспать.
В одну из таких прогулок нам повстречалась молодая парочка, парень с девушкой, примерно наши ровесники. Они отличались от нас тем, что были очень хорошо одеты и у каждого был настоящий пистолет. Общий язык мы нашли быстро, они рассказали нам, что пришли сюда из Воронежа, тут не будут задерживаться, в планах продвигаться дальше и добраться до южных регионов, а может, и в другие теплые страны.
Они рассказали, что в Воронеж, в отличие от нашего города, не выстоял и полностью во власти мертвецов. Но в этом были свои плюсы, много бесхозного добра валялось повсюду, просто бери что нужно. Конечно, с оговоркой, что дружишь с головой и не попадешь в лапы к мертвецам, которых там множество. Да и людей тоже стоило обходить стороной. Судя по их рассказу, было только одно безопасное место на весь город, и то находилось за городом, на платной дороге, в сторону Москвы. Место это было рынком, если верить их словам, это был единственный остров стабильности в крупном городе, где раньше проживало больше миллиона человек.
В тот день они успели много чего рассказать интересного, а когда они попрощались и ушли, мы, посовещавшись, решили, что тут нам делать нечего, слишком скучно и слишком туманные перспективы. За что тут держаться? За пайку еды и серую скуку? Тогда у нас созрело решение покинуть этот город и перебраться в Воронеж. А то, что произошло через пару дней, окончательно его укрепило.
В тот день мы сидели на берегу реки, бросая в воду камушки, обсуждали, как лучше покинуть город. Вариант поехать самим на машине отпадал сразу, никто из нас не умел водить. Я уже до этого пообщалась с Ириной, навестив её в общежитии, она, выслушав меня, грустно улыбнулась и сказала:
— Извини, Алина, но я не поеду. Это вы молодые и дерзкие, ищете приключения на свою пятую точку, а я уже в том возрасте, в котором уже ищут, как бы эту точку держать в тепле и комфорте.
Поэтому вариант ехать самим на машине отпадал. Выходило, что нам нужно либо добираться до города самим, пешком, либо кого-то упрашивать, кто поедет туда на машине, взять нас с собой.
Сидя на берегу реки, взвешивая оба варианта, обдумывая детали и споря, мы не заметили, как к нам подошел странный парень. У всех сложилось ощущение, что он просто появился из-под земли. Наш спор прервал незнакомый голос, который громко спросил:
— Вам крышу перекрыть не надо? А то сделаю быстро и недорого.
Все разговоры сразу затихли, мы уставились на непонятно откуда появившегося странного парня. Странным в нём было то, что на голове у него был красный мотошлем с открытым лицом и его вопрос про крышу. А так, с виду, самый обычный парень, только выражение лица немного глуповатое, как будто он глубоко погружен в свои мысли.
Ответил ему Егор, сказав:
— Не, мужик, спасибо, крышу нам перекрывать не надо.
Все с интересом уставились на необычного гостя, ожидая ответа. Он, не выходя из своего задумчивого состояния, проговорил:
— Раньше много было заказов, а теперь странные вещи происходят. У меня в голове появились голоса, а газовый баллон превратился в нечто большее, чем просто баллон.
Все многозначительно переглянулись, не нужно даже было спрашивать, какие мысли сейчас у каждого в голове. Было без всяких слов понятно, что все, как и я, решили, что парень потерял рассудок. А может, и всегда таким был. Только сказать ему в ответ ничего не успели, он внезапно произнес:
— От вас пахнет смертью и хлоркой.
Эти слова, сказанные спокойным безэмоциональным тоном, произвели нежданный эффект. Если до этого на него смотрели по-разному, одни с усмешкой, другие, как я, с жалостью, то теперь у всех во взглядах появилось любопытство, смешанное со страхом. У меня в голове закрутился калейдоскоп мыслей, появилось множество вопросов. Откуда он это знает? Мы уже месяц как не работали могильщиками, рабочие вещи, пропахшие хлоркой, выкинули, а сами давно отмылись. Это чья-то дурацкая шутка? А если нет? Судя по лицам моих друзей, все думали примерно то же самое.
Егор был среди нас
