не является философской установкой или видом веры. Это глобальный вид феноменального характера, которым могло бы обладать и нелингвистическое животное, совершенно неспособное формировать убеждения. С другой стороны, многие плохие философские аргументы относительно непосредственного знакомства, безошибочного знания от первого лица и прямого доступа явно основаны на эквивокации между эпистемической и феноменальной непосредственностью; из того факта, что сознательный опыт, например, цвета объекта, несет в себе характеристики феноменальной непосредственности и непосредственной данности, не следует, что речь идет о каком-либо неопосредованном или непосредственном виде знания. Феноменальное содержание как таковое не является эпистемическим содержанием, и широко распространено и правдоподобно предположение, что оно локально зависит от свойств мозга. Согласно принципу локального супервентрирования, для каждого вида феноменального содержания у человека найдется по крайней мере один минимально достаточный нейронный коррелят. Феноменальное содержание может быть отделено от интенционального содержания. Мозг в чане может обладать состояниями, субъективно представляющими цвета объектов как немедленно и непосредственно данные. Любая полностью прозрачная феноменальная репрезентация характеризуется механизмами порождения, которые привели к ее активации, плюс факт конкретного внутреннего состояния, которое теперь существует и несет свое содержание, не будучи больше интроспективно доступным. Феноменология прозрачности, таким образом, является феноменологией наивного реализма.
Конечно, существуют и непрозрачные феноменальные репрезентации. Непрозрачность появляется именно тогда, когда темнота становится явной - в тот момент, когда мы сознательно представляем, что нечто на самом деле является репрезентацией, но не посредством пропозиционального знания или сознательной мысли, а в первую очередь благодаря тому, что наше внимание привлекает тот факт, что то, что известно в данный момент, известно через внутренний носитель. Если окно грязное или имеет трещину, мы осознаем, что видим пролетающую мимо птицу через окно. Вот несколько первых примеров классов непрозрачных состояний: прежде всего, сознательно переживаемые мысли, а также некоторые виды эмоций, псевдогаллюцинации или люцидные сны субъективно переживаются как репрезентативные процессы. Такие процессы иногда представляются нам как сознательно инициированные когнитивные или репрезентативные процессы, а иногда как спонтанно возникающие, ограниченные или даже глобальные феноменальные симуляции, часто не контролируемые субъектом опыта. В таких случаях мы знаем, что они не представляют нам реальности, а только возможности: информация о том, что они являются репрезентативными процессами, содержание которых может или не может правильно отображать внешнюю реальность, глобально доступна для внимания, познания и поведенческого контроля. Многие авторы описывают феноменальную прозрачность как феномен "все или ничего". Однако феноменологическая справедливость по отношению к сознательному опыту требует более дифференцированного описания.
Давайте рассмотрим феноменологические примеры, в которых ограничение прозрачности соблюдается в разной степени. Сенсорный опыт - парадигматический пример полностью прозрачного феноменального содержания. Однако существуют примеры сенсорной непрозрачности, например, во время чрезвычайно коротких переходных фаз в бистабильных феноменах, например, в задачах на бинокулярное соперничество или при переключении сознательно переживаемого куба Неккера с одной интерпретации на другую и обратно (см., например, Leopold and Logothetis 1999). Кроме того, существует феномен псевдогаллюцинации (см. раздел 4.2.4), который демонстрируют все люди, знающие, что они галлюцинируют, в то время как они галлюцинируют. Если испытуемый в лабораторном эксперименте под воздействием галлюциногенного препарата типа ЛСД или 2-КБ наблюдает абстрактные геометрические узоры на стене, дышащие и медленно эволюционирующие во все более глубокие формы невыразимой красоты, он часто будет осознавать репрезентативный характер своего визуального опыта в этой субрегиональной области своего феноменального пространства. Как правило, субъект тут же усомнится в правильности своего эмпирического состояния и возьмет назад "предположение о существовании", без труда соглашаясь с визуальным опытом в стандартных ситуациях. Я утверждаю, что то, что осознает этот субъект, - это более ранние стадии обработки в его зрительной системе: движущиеся паттерны просто являются этими стадиями (см. также раздел 4.2.4; математическую модель зрительных галлюцинаций см. в Ermentrout and Cowan 1979; Bressloff, Cowan, Golubitsky, Thomas, and Wiener 2001). Этот первый пример простых, абстрактных галлюцинаций также дает новый интересный способ описания феноменологии прозрачности и непрозрачности: прозрачный опыт - это conscientia,15 опыт не только знания, но и знания того, что вы знаете, пока вы знаете; непрозрачный опыт - это опыт знания, когда вы также (неконцептуально, аттенционально) знаете, что вы можете ошибаться. Конечно, существуют и сложные галлюцинации, которые полностью прозрачны и в которых переживающий субъект теряется в альтернативной модели реальности (см., например, Siegel and West 1975). Важно, однако, что парадигматическими примерами полностью непрозрачных состояний являются намеренно инициированные процессы сознательного мышления. В этих случаях мы действительно переживаем себя как сознательно конструирующих и оперирующих абстрактными представлениями, которые мы сами сгенерировали и которые в любой момент могут оказаться ложными. Мы одновременно являемся когнитивными и эпистемическими агентами, мыслящими субъектами, активно пытающимися достичь расширения знаний. В частности, мы интроспективно осознаем этапы обработки, формирования мыслей. Сознательная когнитивная референция феноменально непрозрачна.
Следует отметить, что существуют также формы мышления, локализованные на другом конце спектра, между феноменальной прозрачностью и феноменальной непрозрачностью. Если мы погружаемся в манифестные дневные грезы, то часто переживаем когнитивную обработку уже не как когнитивную обработку. Еще один момент, который следует отметить при обсуждении феноменологии прозрачности и непрозрачности: не только отдельные феноменальные содержания могут демонстрировать переменную степень прозрачности; то же самое справедливо и для глобальных феноменальных моделей мира. Сразу после дорожно-транспортного происшествия весь мир может казаться нам "нереальным" или "сновидческим". Тот же феномен известен в стрессовых ситуациях и в переходных фазах при некоторых психиатрических синдромах. Однако самым лучшим и основным примером почти полностью непрозрачного, глобального феноменального состояния является люцидный сон (см. LaBerge and Gackenbach 2000; Metzinger 1993; и раздел 7.2.4 в частности). Между обычными и люцидными снами существуют интересные переходы, поскольку существуют степени люцидности. Например, можно, будучи пассивным свидетелем, очень четко осознавать, что все это сон (аттенционная и когнитивная доступность информации о репрезентативном характере общего состояния), не обязательно также знать о своей свободе воли, не осознавая, что являешься агентом, который может начать летать или проходить сквозь стены (доступность информации о репрезентативном характере общего состояния для контроля поведения). Подробнее об этом позже.
Возвращаясь от глобальных классов феноменальных состояний к конкретным примерам, большой интерес представляет исследование прозрачности и непрозрачности эмоций. В отличие от сенсорных и когнитивных состояний, эмоции не являются парадигматическим примером ни прозрачности, ни непрозрачности. Наши эмоциональные состояния часто кажутся непосредственно данными формами субъективной саморепрезентации. В их содержании мы не сомневаемся, а просто воспринимаем как достоверную, непосредственно данную информацию о нашем собственном текущем состоянии и о нашем отношении к другим людям и их состояниям. Однако иногда мы вдруг осознаем, что наша эмоциональная реакция может оказаться неуместной в текущем социальном окружении. Возьмем, к примеру, ревность: мы можем внезапно осознать репрезентативный
