почти всю информацию о сложной каузальной истории этой модели не нужно перерабатывать, и с эволюционной точки зрения это, безусловно, является преимуществом. Транспарификация более ранних этапов обработки информации ограничивает целевую область для аттенционной и когнитивной обработки, а также для селективного моторного контроля, и это важная стратегия распределения ресурсов. Иногда мне нравится смотреть на это так, в терминах старомодной метафоры вычислительной техники: Сознательный опыт для биологической системы создает просто структурированную пользовательскую поверхность для ее собственной нервной системы. Наивный реализм, неизбежно сопровождающий закрытость ее поверхности (ограничение 10), является преимуществом. Он сталкивает систему только с конечными результатами ее собственной деятельности по обработке информации, делая их доступными для управления действиями и одновременно защищая систему от потери контакта с внешней реальностью, заблудившись в интроспективном исследовании лежащих в ее основе механизмов. Таким образом, наша репрезентативная архитектура позволяет лишь очень ограниченный интроспективный доступ к реальной динамике мириад отдельных нейронных событий, из которых наш феноменальный мир в конечном итоге возникает, казалось бы, без усилий. Я уже подчеркивал этот факт на эпистемологическом уровне, вводя понятие "автоэпистемической закрытости": сознательный опыт сильно ограничивает наши возможности получения знаний о себе. Субъективный опыт не был развит в стремлении к старому философскому идеалу самопознания, но он оказался эволюционно успешным, поскольку позволил создать более гибкую форму контроля действий. Феноменальная непрозрачность - это просто степень доступности для внимания более ранних стадий обработки, и эта степень зависит от того, насколько адаптивным было сделать эти более ранние стадии обработки глобально доступными.
Во-вторых, если отвлечься от наивного реализма, прозрачность нашей феноменальной модели мира - это элегантный и простой способ создать референтную основу для процессов планирования. Она предполагается гипотезой нулевого мира, представленной ранее. Преднамеренные симуляции всегда являются непрозрачными репрезентациями, и они могут выполнять свою функцию для организма только в том случае, если они встроены в прозрачную фоновую модель. Прозрачные модели мира - необходимый инструмент для измерения расстояния от реального мира до определенных внутренне симулированных моделей мира, которые одновременно распознаются как симуляции.
Прозрачность как функциональное свойство
Прозрачность приводит к появлению новых функциональных свойств. Это справедливо как для отдельных репрезентатов, так и для систем в целом. Системы, впервые действующие в рамках прозрачной модели мира, живут в реальности, которую для них невозможно трансцендировать; на функциональном уровне они становятся реалистами. Опять же, это не означает, что они должны обладать определенными убеждениями или даже быть в состоянии их сформировать. Это означает, что предположение о фактическом наличии мира становится каузально эффективным. Если их модель реальности содержит границу система-мир, то лежащая в ее основе дифференциация становится для них реальным различием; поскольку фактический характер содержания их феноменальных репрезентаций не может быть ими трансцендирован, каузальная действенность информации, отображаемой в этом режиме, возрастает. Для телеофункционалистского анализа прозрачности и непрозрачности важно увидеть, как оба репрезентативных феномена приобретают различные преимущества для организма.
Прозрачная модель мира полезна тем, что впервые позволяет внутренне представить фактичность. Она позволяет системе относиться к информации как к фактам. Прозрачность заставляет организм серьезно относиться к миру. В этом контексте может быть интересно отметить, что человеческие дети начинают явно представлять фактичность только в возрасте 11/2 лет. Имплицитное представление фактичности, обеспечиваемое феноменальной прозрачностью, является главным необходимым условием для способности впоследствии эксплицитно и когнитивно представлять тот факт, что нечто действительно имеет место быть.
Как только становится доступной определенная степень непрозрачности, появляется второе важное функциональное преимущество: Различие между видимостью и реальностью теперь может быть представлено. Тот факт, что некоторые элементы непрерывного потока сознательного опыта на самом деле являются репрезентативными содержаниями, а значит, могут быть ложными, становится глобально доступным. Различие между видимостью и реальностью само становится элементом реальности, и теперь с ним можно действовать или думать о нем, обращать на него внимание и делать объектом пристального изучения. Как известно из психологии развития, появление различия между внешностью и реальностью является решающим шагом в становлении ребенком собственной субъективной реальности.
Это открывает новый потенциал для самопрезентации, значимость которого трудно недооценить: возникновение подлинно когнитивного субъекта (см. раздел 6.4.4) связано с существованием непрозрачных феноменальных репрезентаций. Именно взаимодействие между непрозрачными и прозрачными репрезентациями позволяет добиться новых и специфических когнитивных достижений. Позвольте мне привести типично философский пример. Де-референция - это то, что не только должно иметь место, но и то, что должно быть внутренне смоделировано самим когнитивным субъектом, чтобы быть успешным. При отсылке к уже внутренне представленному объекту как к объекту содержание внутреннего состояния должно быть надежно закодировано как внешнее, конкретное, а не как содержание. Объектный компонент этого акта отсылки, таким образом, должен быть мысленно представлен прозрачным образом, тогда как сам акт отсылки, репрезентативная деятельность, сопровождающая этот шаг, должна быть мысленно смоделирована как репрезентативная деятельность, и, следовательно, должна быть представлена непрозрачно. Мы вернемся к этим вопросам в главе 6.
Для функционального анализа отдельных состояний, однако, вытекает сильное общее утверждение о необходимых свойствах феноменальных средств репрезентации. Они создаются функциональной архитектурой, которая делает в целом невозможным для аттенционных нисходящих механизмов доступ к их каузальной истории. Различные суб-ограничения и различные степени удовлетворения ограничений дают различные классы феноменальных транспортных средств.
Нейронные корреляты прозрачной репрезентации
Прозрачность можно осмысленно прочесть и на нейронаучном уровне описания: мозг - носитель субъективного опыта, и как носитель он недоступен для этого самого опыта. Наш собственный мозг - слепое пятно сознательного опыта, потому что в нем нет никакого саморепрезентативного содержания (раздел 5.4), вызванного им. Например, когда мы сознательно подвергаемся нейрохирургической операции, при которой только местная анестезия блокирует боль в коже, которую нужно разрезать и оттеснить, чтобы вскрыть череп, мы не можем чувствовать боль в мозге, потому что "нет "мозга-кожи", которая чувствует нож нейрохирурга" (Feinberg 2001, p. 157). Это действительно подразумевает функциональное разнообразие прозрачности. Как выразился Тодд Фейнберг:
Еще со времен Аристотеля было известно, что мозг нечувствителен. Например, разрез коры головного мозга сам по себе не вызывает боли. Кроме того, мозг не имеет сенсорного аппарата, направленного на самого себя. Субъект "изнутри" никак не может осознать свои собственные нейроны "изнутри". Их можно познать только объективно, "снаружи". Не существует внутреннего глаза, наблюдающего за самим мозгом, воспринимающего нейроны и глии. Мозг "прозрачен" с точки зрения субъекта, но не с точки зрения внешнего наблюдателя. Поэтому можно сказать, что нейронное состояние, инстанцирующее сознание, не отсылает к самому себе. Сознательное нейронное состояние влечет за собой смысловое состояние, которое, с точки зрения субъекта, отсылает к чему-то, что материально не является этим состоянием". (Feinberg 1997, p. 87)
Однако нейронное состояние, несущее интенциональное содержание ("смысловое состояние"), может быть и бессознательным состоянием, то есть нефеноменальным
