на восстание — они шли не против богини, они просто шли за ним. Но когда восстание провалилось и он потерял свое небесное тело, его дар исказился… А может, это сама богиня вмешалась и изменила его. Уже на земле Господин Лис решил использовать эту свою способность, чтобы собрать армию из демонов — то ли он хотел отвоевать для себя кусок континента, то ли цель была какой-то другой, — но, как он ни пытался, способность больше не работала. И только спустя несколько лет у него впервые получилось — на дочери рода ифритов. Вот только любовь и обожание, которые он от нее получил, неожиданно для него самого стали взаимными.
— Как у вас, у аль-Ифрит? — спросил я, уже уверенный в ответе, и Амана кивнула.
— Так что Господин Лис оставил планы завоеваний и вместе с возлюбленной они отправились бродить по миру. А двести лет спустя у них, неожиданно для них обоих, появился ребенок.
— Почему неожиданно?
— Небесные Лисы, тем более после божественного изменения, и демоны-ифриты — это разные виды. У них в принципе не должно быть общего потомства. Но вот, родилось.
Она помолчала.
— Они были… не очень хорошими родителями. Оба понятия не имели, что делать с детьми, учиться этому не хотели и в итоге решили скинуть все заботы на кого-нибудь другого. Ифриты на роль нянек не подходили — они бы сразу поняли, что ребенок — полукровка, и вполне могли его убить. Подкинуть ребенка Небесным Лисам было физически невозможно — в Верхний Мир без крыльев не заберешься. Оставались люди. Но вот беда — ребенок не походил на человека, а оборачиваться он еще не умел. И тогда Господин Лис своей магией изменил его форму на человеческую и запечатал все его истинные черты за границей Теней. И эта печать продолжает держаться до сих пор, на всех потомках того ребенка.
— Граница Теней — что это? — такого обозначения я прежде ни разу не слышал.
— Это то, что отделяет наш мир от Теневых Королевств. Ты можешь видеть сквозь эту границу, поэтому ты и сумел увидеть вместо меня лису.
— Значит, ты вовсе не человек?
— Человек, — возразила Амана. — Тот ребенок так и прожил всю жизнь в созданном облике, считал сам себя человеком, женился на обычной девушке и завел с ней детей. Господин Лис с супругой решили проведать своего отпрыска лишь через сто лет. Вот только он к тому времени уже умер, так и не узнав, кто его настоящие родители. Но остались его дети, внуки, правнуки, и вот им-то предки и поведали всю историю. А ифрит оставила свой меч — в качестве запоздалого извинения.
— Тот самый, который хранится в храме духов предков? — уточнил я, и Амана кивнула.
Я медленно покачал головой. Да уж, не только у энхардцев предки были не особо достойными.
— И тогда твой клан решил взять имя аль-Ифрит? Но зачем? Не проще было бы вовсе скрыть нечеловеческое происхождение?
— Если бы это было возможно, скрыли бы. Но когда Господин Лис запечатал своего сына в человеческом облике, он отделил и спрятал лишь внешние признаки, а магические и иные способности остались. И, самое главное, уже во втором поколении стало понятно, что у нас что-то не так со способностью любить. И тогда люди из второго и третьего поколений решили, что, если открыто признать демоническое наследие, это позволит спрятать в его тени наследие Господина Лиса.
— А почему спрятать его было так важно?
Амана вздохнула.
— Насколько мне известно, мы — единственные в Империи потомки Небесных Лис. Так что представь, какой ажиотаж эта новость вызовет. Та же гильдия Алхимиков обязательно захочет похитить кого-нибудь из нас для изучения. Но даже это не так страшно. Самое главное — отношение Церкви. Простые люди ничего не знают о случившемся на Небесах восстании, но церковным иерархам известны все детали, и известна роль Господина Лиса. Мятежник и предатель — это куда хуже, чем обычный демон. Церковь давно уже вынесла ему смертный приговор, только вот до сих пор не может поймать. Если станет известно, что мы его потомки, то наш клан потеряет все церковное благоволение. Все наши связи будут разрушены. Другие кланы тоже отвернутся. Нам очень повезет, если клан аль-Ифрит вообще сохранится…
Тут мне подумалось, что Господин Лис в качестве прямого предка был даже хуже, чем Белый Паук, Верховный Дан Темного Юга.
— Но ведь богиня лично благословила ваш клан, — вспомнилось мне. — Перед рождением Хеймеса. И благословила его самого. Или даже это не повлияет на решение Церкви?
— Не знаю. Предпочту не проверять.
— И император, стало быть, о вашем происхождении знает, и готов на шантаж, лишь бы добиться своего, — пробормотал я.
— А тебя не смущает, кто наш предок? — неуверенно спросила Амана.
— Нет, — я посмотрел на нее удивленно. — С какой стати меня это должно смутить? Дела Господина Лиса — это дела Господина Лиса, а вы — это вы.
Амана слабо улыбнулась.
— Как было бы хорошо, если бы все думали так же.
— Если ваше происхождение станет известно и Церковь решит поступить так, как ты опасаешься, то я провозглашу себя, — сказал я. Да, моя сила еще не достигла пика, не говоря уже о знаниях, которых катастрофически не хватало, но и оставить свой приемный клан на растерзание я не мог. Тем более не мог оставить Аману. — Но, может быть, до этого и не дойдет. Скажи, как продвигаются дела с заговором и насколько реально будет скинуть императора в самое ближайшее время?
Глава 29
— В ближайшее время, — повторила Амана задумчиво. — Не знаю. Мы планировали отложить все как минимум до лета, а то и дольше. Я же говорила тебе, что Далия ждет ребенка — сложно заниматься государственными переворотами в таком положении.
Да, точно, говорила.
— Но тогда над кланом не висела угроза разоблачения, — возразил я. — Да и так ли уж нужно Далии участвовать самой?
— У нее десять камней, — напомнила Амана. — А у меня и Хеймеса всего девять. И только она может противостоять родовой магии клана Танаш. Император — официальный глава клана, но она сильнее. Во время таких вот внутренних диспутов духи предков часто уходят в сторону и просто
