минут спокойного созерцания. Перед глазами — величественная линия Демонской стены, за которой клубится и лениво переливается дымка Астрального прорыва. Картина красивая, но в этой красоте есть и тревожная нотка. В это время Грандбомж бродит по аллеям, ходит кругами, словно по своей личной орбите, и всё бурчит себе что-то под нос. Вид у него… в общем, бедняга явно хлебнул в жизни горя. Но в его голову я пока лезть не собираюсь — не время. Тем более он, наверняка, будет сопротивляться, а возиться с этим сейчас не в моих планах.
Из тени, как всегда внезапно, мне на колени выскакивает Ломтик. Громко тявкает, спрыгивает и начинает нарезать круги вокруг моих ног.
— Да-да, — говорю я, — у нас теперь есть новая огромная теневая стая, но тебе ещё рано ею единолично командовать.
— Тяв.
— Ну, я знаю, что ты большой и серьёзный, но торопиться нам всё же некуда.
Пока Ломтик изображает из себя обиженного, из глубин дома появляются Ольга Валерьевна и Гюрза. Обе идут рядом, но позы девушек чуть напряжённые, как у людей, которые минуту назад о чём-то спорили и теперь стараются при мне вести себя подчеркнуто спокойно.
— Данила Степанович, неприятности позади? — великая княжна бросает намекающий взгляд на далёкое высокое здание Совета, у которого теперь нет крыши, и в её тоне слышится тонкий намёк.
— Да, всё в порядке, Ольга Валерьевна, — отвечаю, поднимаясь при дамах, хотя особого желания вставать нет. Но манеры ведь.
— Прекрасно, — ровно улыбается Гюрза, сверкая идеальными зубами.
Между девушками явно проскальзывает какое-то строптивое напряжение. А вот и Лакомка появляется с другой стороны террасы, останавливается и, хитро прищурившись, переводит взгляд с одной на другую. Альва всегда с удовольствием наблюдает за соперничеством женщин. Правда, пока неясно, что именно между княжной и леди стало предметом скрытой конкуренции, но разгадка не заставляет себя ждать.
Ольга Валерьевна первой открывает тему, чуть опережая Гюрзу:
— Данила Степанович, пока вас не было, приезжал сир из Солнечного дома.
— Да этот оранжевокрылый ухаживал за Ольгой Валерьевной, — тут же вставляет Гюрза, и её улыбка становится откровенно коварной.
— «Ухаживал» — громко сказано, — отрезает княжна, даже не давая леди-дроу развить тему. — И, к слову, у него не было ни единого шанса.
— И что он хотел? — интересуюсь я, решив не вмешиваться в их пикировку. Смотрю при этом на Лакомку, ожидая, что она подхватит рассказ. Альва, едва заметно усмехнувшись, смотрит на великую княжну, мол, пусть сама договорит.
— Пригласили нас на бал в вашу честь, — говорит Ольга Валерьевна, явно стараясь произнести это как можно ровнее.
— В мою честь? — уточняю я.
— Официально — «в честь правящего Совета, преодолевшего коварную и подлую диверсию Демонов», — ровным голосом поясняет Лакомка. — Но любой, у кого есть мозги, понимает, что всё это из-за того, что ты защитил его от угрозы, мелиндо. Неофициально — мероприятие целиком твоё. Сир из Солнечного дома сказал это прямо.
Я прекрасно понимаю, что Совет попросту не хочет афишировать, что их спас бескрылый. Им проще спрятаться за формулировкой «в честь Совета», чем признавать факт открыто. А то, что подставу Трибеля они назвали «диверсией Демонов» — вполне ожидаемо. Так им куда проще сохранить лицо перед горожанами: куда выгоднее выставить всё как отражение внешней угрозы, чем выносить на публику собственные разборки и демонстрировать шаткость своих рядов.
— А где пройдет сам бал? — уточняю.
— В Небесном доме, — отвечает Лакомка.
Ну понятно. Видимо, хотят ненавязчиво напомнить лорду Гибибибелю, что его Дом теперь под пристальным наблюдением и находится в неудобном положении.
— А я как раз оттуда, — ухмыляюсь. — Так что дорогу знаю.
— Значит, вы будете нашим проводником, король Данила, — мурлычет Гюрза, беря меня под руку.
Ольга Валерьевна сохраняет нейтральное выражение лица, но глаза при этом прищуриваются, и взгляд почему-то задерживается именно на пышной груди леди, прижавшейся ко мне.
Пожелав девушкам приятных приготовлений к балу, я выбираюсь в сад, а оттуда направляюсь к Насте. Она, в розовом топике и шортах, устроилась на бортике фонтана и с полным спокойствием играет с теневой лапой, торчащей прямо из её собственной тени, поглаживая её так, будто это домашний питомец.
— О, Даня! Смотри, какой рогатик милый, — улыбается оборотница, ласково проведя пальцами по высунувшейся рогатой морде, словно вырезанной по трафарету из черного картона. Та в ответ лизнула её чёрным языком, отчего Настя прыснула от смеха.
— Насть, ты кайфуй, но не обманывайся. Это закладка подчиняет его тебе, — замечаю, наблюдая за этой картиной.
— Но закладка же не заставляет его быть милым, — резонно парирует жена.
И не поспоришь. Может, в этом и кроется скрытая выгода: когда теневые твари находятся под рукой у моей родни и близких, это не только удобно, но и эффективно в плане боевых операций и защиты рода. Мы уже пробовали подобное с Камилой и Светой, в чьи тени я размещал Магнитика и гидру. И если подумать, а что если создать элитных бойцов, каждый из которых будет равен целой армии?
Пока я размышляю о перспективах таких теневых мегакоммандосов, Настя заливается смехом от очередного лизания «рогатика». К нам подходит Бер — угрюмый, мрачный, словно только что проглотил живого ежа.
— Даня, надо поговорить, — бурчит он, будто каждое слово даётся ему через силу. — Зела заставила меня извиниться перед тобой.
— Серьёзно? — поднимаю бровь. — А за что? Впрочем, это не так важно. С ней спорить — себе дороже. Раз Зела сказала, значит, надо.
— И я так же думаю, — буркает Бер, набирая побольше воздуха. — В общем, прости меня, мой король! Я понял, насколько был неправ, что сунулся в Херувимию без твоего разрешения.
— Извинения приняты, мечник Бер, — киваю, сохраняя серьёзность. — Кстати, постой здесь. Настя, ты тоже. У меня появилась идея.
Я подзываю ещё Змейку и Булграмма, а затем мысленно связываюсь со стражами Организации, что отвечают за охрану периметра:
— Сделайте над усадьбой цветной купол, чтобы снаружи никто не смог заглянуть за забор. Справитесь?
— Справимся, Ваше Величество. Наши защитные системы позволяют, — звучит в ответ.
Как только купол готов, я выпускаю всю теневую свору — из своей тени, из тени Насти, из тени Змейки. Сад заполняется тварями, словно чёрная живая волна, колышущаяся и
