никуда не делся, и это был знак, что пропажа клинка не померещилась Императору Рима.
— Мальчишка вернул мой меч! — выдохнул Цезарь, и радость в его голосе была настолько искренней, что гвардейцы у дверей заулыбались.
Он тут же резко обернулся к стоящему чуть в стороне советнику, который явно не ожидал такой вспышки эмоций:
— Отменяйте нахрен все эти льготы! Немедленно! Никаких поблажек этому русскому паршивцу! Я оставлю его без штанов! Заберу у Филиновых все винодельни! И выставите охрану в оружейной— круглосуточно, чтобы они глаз с меча не отводили! Немедленно сюда охрану, я сказал! — рявкнул Цезарь.
Гвардейцы спешно принялись выстраиваться вокруг постамента, занимая позиции, а Цезарь, с выражением глубочайшего удовлетворения, взял меч в руки, покрутил его, словно оценивая, всё ли с ним в порядке, и аккуратно положил обратно в футляр. На этот раз крышку он даже не захлопнул, оставив приоткрытой, чтобы ещё раз полюбоваться находкой.
— Стойте тут! — грозно приказал Цезарь гвардейцам. — Чтобы глаз с клинка не сводили!
Один из стражников, переминаясь с ноги на ногу, нервно бросал взгляды то на Императора, то на постамент. Наконец, собравшись с духом, он выдавил:
— Цезарь… вашего меча нет.
— Что значит «нет»⁈ — голос Императора хлестнул, как удар плетью. Он резко метнул взгляд на футляр — и действительно, там зияла пустота.
— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — заорал Цезарь, срываясь почти на визг, и вцепился в крышку, судорожно захлопывая и тут же распахивая её снова и снова, будто от этого клинок мог чудом вернуться.
— Ваше Императорское Величество… хм… так что делать с приказом о льготах? — осторожно подал голос советник, стараясь говорить тише и мягче. — Отменяем?
— Не сметь! — рявкнул Цезарь, продолжая свой безумный ритуал с крышкой футляра. — Льготы Филинову оставляем! Более того — доплачиваем! Даем эти… как их?.. Целевые субсидии на развитие стратегической отрасли! Без всяких условий! На его личное усмотрение, в размере четверти полугодового оборота…Пускай даже годового оборота!
Он снова резко открыл футляр — и меч лежал внутри, сияя, как ни в чём не бывало, словно и не исчезал вовсе.
— Всё… всё… — Цезарь шумно вдохнул и выдохнул, как человек, только что чуть не потерявший самого дорогого близкого.
— Вы уверены, Ваше Императорское Величество? — уточняет советник на всякий случай у повелителя, прекрасно зная переменчивое настроение последнего.
— Всё в силе! Переводите Филинову его субсидии! Прямо сейчас!
На этот раз Цезарь схватил клинок, крепко прижал его к груди.
* * *
Меч я все-таки вернул Цезарю. Ну пока что. Знаю я этого старика — рано или поздно он снова попробует поиграть с моим терпением. Вот тогда, когда он в очередной раз решит меня испытать, у него исчезнет не только этот клинок, но и вся его драгоценная оружейная коллекция. Обчистим с Ломтиком подчистую, а я уже заранее прикинул, куда и какой артефакт можно будет применить с максимальной пользой.
Когда гомункулы сняли синие крылья, я почувствовал себя свободнее. Не в энергоплане, а просто. Все-таки слишком габаритные они, да и неудобные, если честно.
Выйдя из дома, направляюсь в небольшой садик при усадьбе. Среди аккуратных дорожек и клумб Грандбомж бродит себе как потерянный. Его отмыли и переодели в просторный чистый балахон, но его настроение это несильно улучшило.
— Убей… — снова просит он без надежды.
Совсем не улучшило.
— Слушай, кровяной, — вздыхаю я. — А что случилось-то? Чего тебе не живется-то?
Он не отвечает. Лишь ещё сильнее сутулится, втягивает голову в плечи и, опустив взгляд в землю, плетётся дальше между клумбами. Видимо, сама причина для него настолько тяжела, что рассказать о ней страшнее, чем шагнуть навстречу концу. Впрочем, смерть он как раз жаждет.
В этот момент в голове звучит знакомая мысленная связка — дуэт «Алиса–Василиса». На линии именно Алиса. Сегодня очередь брюнетки носить кольцо из мидасия.
— Господин, Рим издал приказы о льготах и субсидиях, — восхищённо сообщает она. — Не представляю, как вы этого добились, но это настоящий прорыв!
— Значит, наше римское направление теперь выйдет в гигантскую прибыль, — спокойно отмечаю я. — Что ж, будет куда направить эти средства.
— Конечно! — с воодушевлением подтверждает она. — Господин, у вас настоящий талант к переговорам!
Скорее уж к шантажу и изощрённому газлайтингу… но спорить не стану. Пусть красивая управляющая продолжает хранить о моих «деловых качествах» приятное впечатление.
Честно говоря, мне уже изрядно поднадоело торчать в Херувимии, но несколько дел всё-таки надо довести до конца. И вот сейчас я направляюсь прямиком в усадьбу Небесного Дома. В компанию беру только Великогорыча — Булграмм, похоже, совсем застоялся дома и заскучал без приключений.
Правда, новый лорд встречать нас не пожелал: едва мы подъехали, из-за ворот выскочил гвардеец и заявил, что хозяина нет. Более того, нас даже не пустили на территорию — оставили прямо у ворот, как непрошеных гостей.
— Конунг! Они тебя не уважают! — возмутился Булграмм, уже потянувшись к топору. — Позволь, я научу этих крылатых, что такое манеры!
— Обожди, Великогорыч, — останавливаю я его и обращаюсь к гвардейцу, выглядывающему из-за створки:
— Передайте отсутствующему лорду Гибибибелю, — говорю спокойно, — что мне очень жаль, что нам не удалось встретиться. Я хотел обсудить с ним ракхасов, которых он перенёс в Херувимию. Но раз у него нет времени решать такие вопросы, я передам всё это Совету.
— Э-э… хорошо, — явно растерянно отвечает гвардеец. — Я передам, как только милорд вернётся.
— Передайте сейчас, — улыбаюсь я, не сводя с него взгляда. — Уверен, даже его отсутствие не помешает ему серьёзно отнестись к такой новости.
Гвардеец хмурится, но всё же уходит за ворота.
Проходит всего пару минут — и створки начинают открываться. Никто не выходит нас встречать, но сами открытые ворота говорят лучше любых приглашений.
— Чую, конунг, после такой угрозы нас могут встретить не пирогами, а сталью, — бурчит Булграмм.
— Держи топор крепче, Великогорыч, — киваю с лёгкой усмешкой. — Пироги тоже не отменяются — с мясом.
Карета неспешно катится вперёд, въезжая на территорию Небесного Дома.
Глава 15
Резиденция Организации в Херувимии (временная штаб-квартира рода Вещих-Филиновых), Сторожевой город
Лакомка находилась в саду, любуясь местными цветами и тщательно изучая их с помощью Техники Друидского касания. К ней подошёл Бер, нахмурился и
