ударил фонтан зеленой крови, а обезглавленное тело, содрогаясь в конвульсиях, упало на пол каюты.
Прикрывшийся от брызг вонючей жидкости полой плаща великан отрывисто спросил у меня:
– На тебя не попало? Кровь этого ублюдка не угодила тебе в глаза или рот, ну же?!
Я отрицательно замотал головой:
– Нет. Этого стоило бы опасаться?
Здоровяк кивнул накинутым на голову капюшоном.
– А то. Его кровь ядовита. И если попала в твою или ты нечаянно проглотил ее, считай, дело дрянь. От яда обертыша не существует действенного противоядия.
Он пнул ногой, обутой в подкованный сапог, затихший труп и указал мне на откатившуюся к двери голову с выпученными потухшими глазами и раскрывшимся в предсмертном оскале ртом.
– То же самое можно сказать и о его укусе. На редкость мерзкая тварь. А ты неплохо держишься. Обычный человек проявил бы хоть какие эмоции.
Гигант повысил голос, перекрикивая раскаты грома и монолитный шум лупцующего дирижабль чудовищного ливня.
– Кто ты такой, парень?
– Часовой, – не стал отпираться я и немного поправился. – Курсант.
Он приблизился ко мне вплотную, нависая как скала. До меня донеслось его тяжелое дыхание. Под низко надвинутым капюшоном едва угадывались черты лица. Да еще в каюте было темно, как при закрытых ставнях, бушующий в небе шторм и не думал угасать. Я упрямо выпятил подбородок. Этот тип был выше меня почти на полголовы, намного массивнее и шире, весил, наверно, килограмм двести. Настоящая махина! До меня донесся рожденный под капюшоном бронированного плаща смешок.
– Курсант, значит. Мне бы следовало догадаться, что ты не из городских хлюпиков. Ростом вышел, а мясо еще нарастишь. Кулаки вон, что сжимаешь, тоже будь здоров. – В его низком рокочущем голосе послышалось сдержанное одобрение. И еще едва уловимый акцент. – Не буду лезть в чужие дела, но спросить обязан. Как ты связался с этой тварью?
Я только и мог, что всплеснуть руками.
– Да совершенно случайно! Ты бы слышал, что он мне нагородил. Представился охотником за головами, меня выставлял беглым дезертиром и все грозился доставить к столичному руководству Ордена Часовых и сдать за деньги. И слушать меня не хотел, когда я пытался ему объяснить, что всего лишь возвращаюсь в столицу, чтобы принять присягу Часового и отправиться по месту дальнейшей службы!
Гигант хмыкнул. Бушующая за бортом буря на мгновение стихла, чтобы затем с новой силой обрушиться на болтающийся среди туч и ураганного ветра воздушный корабль. Молнии продолжали ослепительно вспыхивать, ливень заливал стекло иллюминатора сплошным водопадом. Дрожали стены, переборки и палуба. Здоровяк присел на корточки, вытер кинжал о труп обертыша, засунул оружие под плащ и прогудел:
– Ваши дела меня не касаются. Я чужой в империи. Но что-то мне подсказывает, что ты и сам недалеко от меня ушел, парень! Дворянин?
Я с вывозом посмотрел на него. Выпрямившись, великан ткнул затянутой в перчатку рукой в сторону футляра убитого существа.
– Я ничего не имею против аристократов. И, повторюсь, не стану задавать лишних вопросов. Я верю тебе. Эта тварь, разумеется, никуда бы тебя не сдала. Из этой каюты ты бы вышел только одним способом. Вон в том чемодане, который так похож на чехол от гитары. Музыкантом эта гнида не представлялась? Так я и думал.
– Как он выглядит на самом деле? – вырвалось у меня.
Фигура в черном плаще заслонила полкаюты, поворачиваясь к двери.
– Безволосое серое существо, способное менять личину, оборачиваться другим человеком. Он словно лепит себя, как из глины. Но для постоянной поддержки образа им нужно своевременно и много питаться. На самом деле они очень сильны и проворны и способны проворачивать со своими телами удивительные метаморфозы. Этот… Этот голодал, потому ослаб. Вряд ли у него осталось много корма, поэтому он на тебя и нацелился. Ты здоровый, хватило бы надолго. Да еще и кое-какие штуки, что есть при мне, ослабили его. Ну да о том тебе знать не надобно!
Его голос прерывался ударами стихии, но я почти все расслышал. Так выходит, что эта пучеглазая пакость с длинным жабьим языком хотела меня использовать в качестве сухпайка?! Неужели я настолько привлекателен, что периодически меня намереваются сожрать то одни, то другие? Я подошел к взявшемуся за гитарный футляр гиганту. Он повернулся и положил его на подрагивающий пол каюты.
Витавший в комнате специфический, приторно-сладковатый запах стал отчетливей.
– У тебя должны быть крепкие нервы, насколько я понимаю, – проворчал великан, своими могучими лапами легко ломая защелки футляра. – Вот, смотри, это могло бы быть твоим персональным переносным гробом. Полюбуйся!
Нервы нервами, но я невольно отшатнулся. Нет, далеко не от вида того, что нам открылось, а от удушливой спертой вони разлагающегося трупа хрен знает какой давности. Внутри лежало уже не поддающееся никакому опознанию тело. Без головы, рук и ног, один остов. Практически полностью объеденный и высушенный. На ребрах болтались остатки сухожилий, белели обглоданные кости, лишь на левом бедре еще оставалось пожелтевшее, отдающее синим, словно завяленное, мясо… К горлу невольно подкатила тошнота. Я старался дышать через рот.
– Вот дерьмо…
– Еще какое. – Гигант захлопнул футляр, подобрал с пола оброненный покойным лжеохотником пистоль, осмотрел, хмыкнул и спрятал в бездонных складках своего огромного, подбитого кольчужной броней плаща. – Он хотел сожрать этот последний кусочек, чтобы восстановить покалеченное мной тело. Мерзкая тварь. Когда сядем в столичном порту, сообщу капитану. Раньше не стоит, чтобы не поднимать панику.
– Откуда он взялся? Кто он, этот обертыш?
Великан снова тяжело засопел, повернув ко мне огромную, покрытую капюшоном голову. Мне показалось, что в его тени блеснули синеватым отблеском глаза. Но, возможно, я и ошибся.
– Эта и подобные ей твари стали появляться вскоре после начала войны с ведьмами. Не сразу, позже, когда уже появилась граница, разделившая вашу империю на две части. Некоторые пришедшие с той стороны монстры поняли, что нужно становиться умнее. Что в некоторых случаях нахрапом не возьмешь. Что можно выжить там, где сытно и хорошо. Они приучились жить среди людей. Прятаться, маскироваться и убивать.
– А тогда кто ты? – Я тщетно пытался рассмотреть лицо великана. – Я Алексей. Это мое настоящее имя, которое я говорю немногим. И даю слово своего Рода, что никому не расскажу о том, что видел, или о тебе, если попросишь.
Гигант в свете полыхнувшей за окошком молнии выглядел особо впечатляюще, словно огромный грозный скальный утес. Он прогудел:
– Меня зовут Франк. Я охочусь за подобными этому обертышу тварями. В этом мы с тобой похожи, Алексей. Мы не охотники за головами, работающие за деньги. И ты, и я занимаемся
