мире. И осознав, что с этим страхом мне придется жить и сталкиваться практически всю оставшуюся жизнь, пришел в еще больший ужас. Наверно, именно тогда я все же решил для себя, что во что бы то ни стало постараюсь тут выжить. И не просто выжить, барахтаясь на поверхности существования, а занять достойное место, стать независимым от других, доказать, что мой Род также достоин большего, а я не пожива для пришлых тварей, не ведьмин выкормыш и не пушечное мясо. Именно тогда я дал себе слово дворянина, слово наследного аристократа, просто слово человека, что сам буду строить свою судьбу. Я сам, своими руками и поступками, и никто не сможет меня остановить.
Глава 27
Это произошло немногим за полночь. Я, как и, подозреваю, большинство пассажиров корабля, мирно спал в своей постели и набирался сил на завтрашний день. Ничто меня не тревожило, не донимало. Глубокий ровный сон без сновидений. И я снова проснулся от резко взявшего меня в оборот ощущения неведомой опасности. Рисунок между лопатками начал будто накаляться, прожигая мою многострадальную кожу.
Я открыл глаза, моментально просыпаясь, и с бешено колотящимся сердцем подскочил на кровати. Убедившись, что в дверь никто не ломится, прислушался к внутренним ощущениям. Мой заточенный в незримую магическую клетку грифон словно рвался на волю. Откуда-то грозит опасность. Я бросил рассеянный взгляд в сторону иллюминатора. За толстым стеклом проплывала глубокая бархатистая ночь. И тут… И тут я увидел невероятную картину. Подумал еще, один ли я проснулся в этот темный ведьмин час, чтобы иметь сомнительное удовольствие насладиться проявившимся там, где-то далеко от нас, почти на самом горизонте зрелищем.
Мы шли относительно низко, ночь была чиста и прозрачна, ярко светили звезды и убывающая луна. А ночь становилась все светлее и кошмарнее. На меня начали накатывать волны прямо-таки первобытного страха, перекручивая внутренности и заставляя в панике метаться разум. Боже, что же я вижу?!
Не знаю, на каком расстоянии от нас, но в пределах видимости, в темноте внезапно стала мерцать призрачным зеленоватым светом огромная окружность, словно на земле ни с того ни с сего проявился большущий, пропеченный потусторонним огнем диск. Он наливался мертвенно-зеленоватым сиянием, разрастаясь все сильнее, а затем внезапно потух. Я до боли выкручивал шею и напрягал зрение, пытаясь увидеть больше, пока это неведомое зрелище не осталось за бортом продолжающего движение корабля.
Из образовавшейся проплешины прямо ввысь, освещая ночь судорожно мечущимися всполохами, ударили ветвистые молнии. Они корчились, словно невероятных гигантских размеров электрические дуги, заливая все вокруг неестественным голубовато-зеленым светом. Страх, ужас с такой силой накатили на меня вновь, что захотелось забиться под кровать и не вылезать оттуда, зажмурив глаза и свернувшись калачиком. Моя спина буквально горела, а я все никак не мог оторвать остекленевших глаз от того, что видел.
Прокол. Я стал свидетелем редкого теперь в цивилизованных краях, принадлежащих людям землях Великорусской империи, явления. Рождения ведьминого пятна. Потусторонний портал, который, если его вовремя не запечатать, через некоторое время оживет и станет вратами для прохода в этот мир иных кошмарных тварей, явившихся сюда разрушать и убивать, заразит всю округу скверной. Наверняка на борту «Архангела Гавриила» нашлись помимо меня люди, что тоже это увидели, кто-то из экипажа. И уже передают по каким-то магическим каналам сообщение ближайшему Корпусу Часовых о случившемся.
А затем Часовые, маги, священники, кто там еще, со всей доступной скоростью выдвинутся к месту рождения прокола, молясь, чтобы он не успел открыться. Такая участь вскоре предстоит и мне. Я стукнул стиснутым кулаком по холодному стеклу. Незавидная участь… Тем временем наш корабль стал подниматься выше и двигаться быстрее, увеличивая скорость. Капитан явно не хотел, выбравшись из огня недавнего монструозного шторма, угодить в полымя проклюнувшихся Ведьминых врат.
Страх потихоньку уходил, отпускал, становилось легче и свободнее дышать. Я сел обратно на кровать, пытаясь изгнать из мозга жуткую картину соединения двух миров, и мрачно посмотрел в поглощенную темнотой стену. Нет, я не то чтобы так уж сильно боялся. Наверно, на мою личность накладывалось спящее сознание настоящего Алексея Бестужева. Сомневаюсь, что прежний Лёха Воронцов так легко и непринужденно размышлял бы о подобных вещах! «Эй, парень, а ты в курсе, что скоро на всю оставшуюся жизнь запишешься типа в армию и только и будешь делать, что до самой смерти махаться с монстрами?» – «Да вы что!» – «Без проблем, почему бы и нет?!» – «Ага, как же… Я и в обычную-то армию идти не хотел. А тут, в этой преисподней…»
Вновь растянувшись на кровати, я постарался отрешиться от всех мыслей и заснуть. Чую, что наутро выпадет напряженный и хлопотный денек. С опозданием на три часа, мы, тем не менее, должны были прибыть в столицу не позднее вечера. Еще будет светло. А мне нужно будет постараться отыскать Академию и явиться туда. Что ж, теперь, при наличии кое-каких денег, это не должно было стать неразрешимой проблемой. Прямо в столичной Воздушной гавани найму пролетку и оплачу дорогу до Академии. Думаю, в главном городе империи ее каждая собака знает.
Интересно, удастся ли напоследок еще раз повидаться с госпожой Троекуровой? Предсказательница вроде дала понять, что, скорее всего, больше мы не увидимся. Ну а вдруг? Или она знала что-то, чего не знал я? Не зря же она гадала по линиям Судьбы! «Эй, парень, – сказал я сам себе. – Выброси эту черноволосую чаровницу из своей глупой башки! Тебе предстоят совсем другие дела, в которых пока нет места бабам. Во всяком случае, таким, как она… девушкам, – тут же мысленно поправился я. – Да и пусть. Суть от этого не меняется, приятель. Сначала стань кем-то, добейся чего-то большего, нежели презрительные взгляды и плевки с проклятьями в свою сторону от знающих твою подноготную людей. А затем, если захочешь, отыщешь ее. И…» Я усмехнулся. Мечты, мечты. Мечтам я всегда любил предаваться. Вот только осуществить их не получалось. Не того калибра личностью я был в прежнем мире.
Но здесь… Тут все иначе. И пусть этот мир жесток, опасен, неведом мне, я уже не боялся его. Я намеревался выстоять здесь. Многие, смотрю, хотят меня нагнуть, заставить Алексея Бестужева есть дерьмо и страдать из-за поступка своего далекого предка. Ничего, дворянин, держись. Вместе мы еще покажем, чего стоит на самом деле наш Род. Бестужев – это звучит гордо. И это не пустые слова. Отец надеялся, что, возможно, именно я стану тем, кто сможет вернуть нам поруганное доброе
