я.
— Каждое утро! — отчеканил он. — Как назначено!
— Молодец. Готовься, скоро перейдём ко второму этапу. — Я выдал ему свежий флакон и кивнул на ноутбук: — Докладывай.
— По ферулам есть информация! — оживился он. — Смола ферулы продаётся как пряность, называется асафетида. В Ярославле есть две лавки восточных товаров, в одной она точно бывает, я по отзывам проверил. Живые растения ищу, но они южные, это дольше… Нашел в одной из лавок «ферулу вонючую», но она ферментированная. По сильфию пока только статьи и одна легенда про монастырский гербарий.
— По лавкам напиши адреса и выдай Мирославе Сергеевне.
— Хорошо.
— По безымянному файлу?
— Пока один мусор, — честно ответил Игоша. — Но я настроил оповещения по всем трём направлениям и по общим признакам. Плюс собираю отдельный файл с легендами о горах.
— Мусор тоже сохраняй, — велел я. — Разберём вместе.
Дальше пошли гвардейцы. Первым был Вяз с простреленным у «Причала» плечом: я сменил ему заживляющий состав на более лёгкий и заодно выслушал доклад по новобранцам. Всё было чисто.
Следом пришёл Фин после контузии. Ещё четверым я обновил стандартные укрепляющие настои и сделал пометки в записях, сколько и каких эликсиров было выдано.
Последним пришёл Бирюк — ему я вручил пару восстанавливающих флаконов.
— Рука рабочая, — подытожил я, глядя на гвардейца. — Зонт над дамой уверенно держит. Используй с толком.
— Есть использовать с толком! — выпалил он и ретировался так резво, что едва не забыл флаконы на столе.
Дождь к тому времени стихал, по крыше лаборатории шуршала уже мелкая морось. В дверь постучал Егорка. Мокрый насквозь и довольный, он выложил на клеёнку охапку корней в комьях земли и пучок молодого хвоща.
— Живокост, ваше благородие. Брал по берегу, ниже по течению.
— Хороший выбор, — сказал я, и Егорка просиял. — Корни в ящик с влажным песком, вот сюда. Хвощ развесь над дальним столом, пусть обсохнет. Завтра продолжим.
— А что мы будем из них делать? — не выдержал он.
— Основу для одного лекарства. Завтра увидишь, — ответил я, и любопытство на его лице сменилось предвкушением.
Егорка убежал, а я вернулся к эликсирам и перегонному столу. Спокойно постоять над ним мне дали минуты три — в дверь заколотили. Судя по напору, стучали кулаком, и стучал этот кулак с чувством глубокой правоты.
— Входи, — крикнул я.
На пороге обнаружился дед Федот. Его борода топорщилась во все стороны, а в глазах полыхало пламя народного гнева. Да уж, выбрал старик идеальное время — те десять минут, в который отсутствовал сегодняшний дневальный, которого я послал со списком покупок к Мире.
— Ваше благородие! — дед взял с места в карьер. — Это что же деется-то⁈ Обещали ведь! Обещали, что коровник поставят так, чтоб запахи на дома не несло! А где ставят? У реки ставят! С реки ветер завсегда на деревню тянет, я эту заводь нюхом знаю, полвека тут прожил! У Корунковых цельное стадо будет! Это ж мы все…
— Федот, — попытался вставить я.
— … задохнёмся! — закончил дед и перевёл дух.
— Здравствуй, Федот, — сказал я, когда пауза всё-таки образовалась.
— Здравствуйте… — буркнул он и тут же снова набрал воздуха.
— Всё будет нормально, — опередил его я и вздохнул. — Пойдём. Покажу на месте.
— Знаю я это «нормально»! — сообщил дед, однако пошёл за мной.
Дождь уже прекратился. Рух с цаплей, вернувшиеся из Брагино вместе с колонной Клина, сейчас натурально измывались над кошкой Марой. Распластавшись в мокрой траве, она по сантиметру подбиралась к цапле. Та стояла на одной ноге и увлечённо разглядывала лужу. Кошка прижала уши, повела задом и прыгнула.
Цапля исчезла. Прокол пространства схлопнулся за её хвостовыми перьями, и Мара со всего маху приземлилась в пустую лужу. Мгновение спустя цапля вынырнула из воздуха в двух шагах позади и с искренним интересом вытянула шею, изучая мокрую кошку сверху.
«Четвёртый заход, Анхарт», — донёсся ленивый мыслеголос Руха.
Мара встряхнула лапой и начала подкрадываться заново. Цапля дождалась прыжка и снова ушла в прокол. На этот раз из воздуха рядом с кошкой высунулся только клюв, в котором была зажата лягушка.
Мара оскорблённо зашипела, выгнула спину и удалилась под навес с предельно независимым видом. Лягушку цапля, подумав, съела сама.
«Не ценит щедрости, — прокомментировал Рух. — Дикарка».
«Ты ей хвост подпалил, — напомнил я. — Она злопамятная».
Федот на птичий балаган даже не обернулся. Можно сказать, его вела высшая цель.
Новый коровник Корунковых ставился на северной окраине, в метрах в двухстах от крайних домов и сотне к воде. Постройку уже подвели под крышу — люди Михалыча набивали последние доски, и даже прошедший дождь не стал для них препятствием.
По будущему хлеву с хозяйским видом расхаживал Степаныч и постукивал костяшками пальцев по деревянным столбам. Его корова паслась тут же у ограды и жевала траву с таким выражением морды, будто она являлась главой приемной комиссии комитета по строительству.
— А, Федот! — обрадовался Степаныч. — Пришёл на лучший коровник губернии поглядеть?
— На источник вони я пришёл поглядеть! — отрезал Федот. — У реки поставили! Всё на деревню потянет!
— Ты в коровах ничего не смыслишь!
— Тихо, — сказал я, и спор увял на полуслове.
Место мы выбрали у воды с умыслом — будет проще с поилками, к тому же путь выгула коров как раз проходил через реку, я сам сюда и указывал. Претензия Федота при этом имела под собой почву, конечно же.
Что ж, обещание есть обещание. Направление ветра в Чёртовой Лапе на личном контроле главы рода.
Я выбрал четыре опорных столба по углам и на каждом вывел нитью Силы небольшой узор: пара Линий, Изгиб, Якорная точка и замыкающий Контур. Затем связал все четыре в общую цепь и протянул от неё тонкую питающую жилу к Месту Силы. Место отозвалось сразу и приняло контур. Расход на него будет копеечный, а работа постоянная.
Над коровником установилась лёгкая ровная тяга, воздух от построек потянуло к реке.
— Проверяй, — кивнул я Федоту, который всё это время ждал меня с хмурящимся лицом.
Дед послюнявил палец и поднял над головой. Подождал немного. Прошёлся вдоль ограды, поднял палец ещё раз. Потом демонстративно принюхался.
— Тянет к воде… — с огромным недоверием признал
