костёр, но… Не осталось ведь ничего, что бы о нём напоминало. У нас не принято тревожить усопших, но всё же…
— Тогмур, — мягко сказал Таринор, — я тебе так скажу, только не обижайся. Все эти могилы, костры, ритуалы — всё это нужно живым, не мёртвым. Самое главное, что оставил тебе брат — добрую память. И чтобы вспомнить, каким он был славным человеком, тебе совсем не нужно куда-то идти. Иггмур всегда с тобой, если можно так сказать.
Северянин сначала было нахмурился, но потом, поразмыслив немного, ответил с улыбкой:
— И то верно, дружище. Говорят, вас, южан, родичи слышат, когда вы на могилу приходите. Тогда, в самом деле, незачем лишний раз Иггмура от пиршества отвлекать. Надеюсь однажды присоединиться к нему за божественным столом.
— Не торопись на тот свет, Тогмур. — вдруг сказала Мирана. — Дольше проживёшь, больше интересного брату расскажешь.
На эти слова северянин добродушно рассмеялся.
* * *
Грету пришлось оставить в замковой конюшне неподалёку от самой крепости. Мирана напоследок погладила её гриву и, заглянув в грустные лошадиные глаза, пообещала, что они ещё увидятся. Таринор велел конюху проверить подковы и присматривать за кобылой как следует, на что тот учтиво поклонился и ответил: «Для сира Пепельного — всё, что угодно. Вы уберегли от гибели моего сына.»
— Ты в самом деле спас сына конюха? — спросила Мирана, как только они направились к замку.
— Может и спас, — задумчиво ответил Таринор. — В день битвы при Пепельном зубе спаслось немало сыновей, вот только в том не только моя заслуга. Далеко не только моя. Просто людям куда проще видеть героя в посвящённом рыцаре или короле, даже если за его подвигом стоит труд сотен людей. Этот конюх не меньший герой, ведь некоторые из рыцарей, что сражались при Пепельном зубе, были верхом на лошадях из его конюшни. Но если уж говорить о личностях, то без Игната и Маркуса победа была бы невозможна. Это они обезглавили чудище, пока я лишь царапал ему лапы. Хотел бы я сам поблагодарить их за всё, но одного уже точно не получится, а другого… мы когда-нибудь обязательно найдём.
Высокие, в два человеческих роста, врата Высокого дома терялись на фоне замка, уходящего ввысь по скале, а стражники у ворот так и вовсе выглядели муравьями. Таринор надеялся, что на сей раз их пропустят без вопросов. По крайней мере, сейчас навстречу не выдвинулась до зубов вооружённая делегация во главе с Кельвином Старлингом.
Стража, к счастью, ожидания оправдала. Если по мере приближения они и бросали подозрительные взгляды, то стоило наёмнику показать щит и представиться, как оба стражника, переглянувшись, поспешили открыть ворота.
— Даже удивительно, — пробормотал Таринор, как только тяжёлые створы захлопнулись за спиной. — Нас будто бы ждали, и притом с нетерпением. Ни вопросов, ни проверок, будто, если они сию секунду не откроют ворота, то непременно получат по шее.
— А если так оно и есть? — предположил Тогмур. — Нас давненько не было. А ну как дело важное возникло?
— Вот только ещё одного важного дела мне не хватало, — проворчал Таринор.
Они шагали по Старлинг-Холлу под внимательным взглядом любопытных глаз с верхнего этажа. Мимо них пронёсся какой-то юнец, который, добежав до другого конца зала, исчез за дверью. Добравшись до неё, наёмник остановился.
— А теперь, господа, — Таринор многозначительно открыл дверь, — знаменитые лестницы Высокого дома.
Начался уже известный ему и Тогмуру путь наверх. Для незнакомого с Высоким домом человека Мирана справлялась со ступенями удивительно легко. Впрочем, и поклажи на ней было не в пример меньше. Одна лишь одежда — всё остальное несли Таринор и Тогмур.
Вдруг ухо наёмника уловило звук приближающихся сверху шагов, а на очередном пролёте они практически столкнулись с уже знакомым стариком в голубом камзоле с вышитой на груди белой башней, увенчанной звездой. Тибальд Харвелл, кастелян Высокого дома вежливо улыбнулся.
— Добро пожаловать, сир Таринор Пепельный. И вам, Тогмур Рьяный. А вас, юная леди, я вижу впервые.
— О ней я расскажу только лорду Таммарену, — ответил на это Таринор. — Мне велено передать ему письмо. Прочитав его, он узнает всё, что нужно знать об этой девушке.
— Понимаю, — учтиво склонил голову кастелян. — Он просил оповестить, когда вы вернётесь. Однако. прежде чем попасть к его светлости, вы должны проследовать за мной. Уверяю, это не займёт много времени. Вас ожидают.
— Кто же? — удивился Таринор. Он не имел ни малейшего понятия, кто мог ждать его в Высоком доме, кроме самого лорда, и втайне опасался, что встреча эта не сулит ничего хорошего.
— Он просил не называть его имени, пока вы сами с ним не встретитесь, сир. Прошу.
Сказав это, кастелян развернулся и зашагал наверх по ступеням. Таринору со спутниками не оставалось ничего иного, кроме как следовать за ним. На вопрос Тогмура, о ком мог говорить старик, наёмник лишь тихо шепнул: «А чёрт его знает…»
Здания, деревья и люди за окнами, как и в прошлый раз становились всё меньше, пока сумерки и вовсе не сделали их неразличимыми. Наконец, к удовольствию утомлённых путников, лестницу сменил коридор. Кастелян остановился у двери, жестом предложив Таринору открыть её. Тот с опаской потянул за ручку, шагнул в комнату и тут же застыл в изумлении.
Непослушные, словно лесной пожар, огненно-рыжие волосы было хорошо видно даже в свете настенных ламп. Наёмник потёр глаза рукой, опасаясь, что зрение его обманывает, но нет, сомнений не было. Спиной к нему на стуле сидел Игнат, шумно допивающий остатки похлёбки прямо из тарелки.
— Да чтоб тебя… — выдохнул Таринор, опёршись на дверной косяк. — Если б я не валился с ног после этих чёртовых лестниц, точно дал бы тебе пинка.
Игнат замер, поставил тарелку на стол и, утирая рот рукавом, оглянулся. Его удивлённое лицо тут же озарила широкая улыбка. Маг вскочил со стула, перевернув его и, хохоча, набросился на Таринора, заключив в объятия.
— Да, теперь я уверен, что мне не почудилось, — усмехнулся наёмник. — Только лицо на радостях мне вылизывать не начни.
— Всё тот же старый наёмник-ворчун! — смеялся Игнат. — Как же я по тебе скучал! А ждал сколько! Уже думал, зимовать тут придётся!
— Не такой уж я и старый, да и вообще… — начал было Таринор, но осознав, что собирается именно
