— Селия, — произнес он в ответ на ее все более страстные поцелуи, пытаясь отстраниться, но она с готовностью последовала за ним, казалось, не понимая, что так свободно проводит по нему руками только потому, что пространство достаточно расширилось, чтобы дать ей такую свободу. — Сработало. Мы свободны. И как бы мне ни хотелось продолжить это, нам нужно бежать. Мы должны уходить.
Его слова наконец дошли до нее, и она отпрянула, глядя на него широко раскрытыми от удивления глазами, ее пышные черные ресницы слиплись от слез.
— Ты это серьезно?
— Да. Мы должны выбраться из этого Дома как можно скорее. Нас скоро обнаружат.
— Не в этом дело. Ты имел в виду, что хотел бы продолжить это?
Ох. В какой угол он себя загнал.
— Да. — Это не совсем ложь, яростно подумал он, глядя на Дом на случай, если он вновь попытается наказать его. Он бы с удовольствием продолжил это. Но он просто не собирался.
Селия недоверчиво сузила глаза, длинные конечности обхватили его с обманчивой силой.
— Обещай.
— Обещаю, — сказал он, быстро соображая, — что, как только ты окажешься в безопасности, я возьму тебя в постель и трахну до потери сознания.
Грубость не заставила ее смутиться. Она улыбнулась, сияя счастьем.
— Хорошо. Я буду настаивать на этом.
Он не чувствовал себя виноватым за обман. И, судя по всему, Дом тоже на это купился. В конце концов, в интересах Селии было спасти ее от него, и от того, что он неизбежно с ней сделает. К тому времени, когда она поймет, что ее безопасность означает, что он будет далеко-далеко от нее, будет уже слишком поздно. На самом деле она не хотела видеть его в своей постели, это желание было порождено связью и угаснет с его уходом. В каком-то смысле он поступил благородно, пожертвовав собой ради ее счастья.
— Да, продолжай говорить себе это. — Очевидно, его ехидный внутренний голос не был с ним полностью согласен, но Джадрену было все равно.
Селия снова была в движении, она нетерпеливо ползла к растущему свету, быстро опережая его. Стены и потолок были еще не настолько широкими, чтобы они могли стоять, согнувшись пополам, поэтому ползти было все же эффективнее. Что бы ни происходило в его легком, теперь оно болезненно сжалось между двумя ребрами. Он старался не отставать от Селии, к которой вернулась ее обычная энергия и подвижность, когда она почуяла свободу и запах свежей земли.
К сожалению, из-за того, что он держался позади и вынужден был смотреть, куда ползет, ее восхитительная задница оказалась прямо в поле его зрения. Платье явно не предназначалось для ползания: длинные разрезы на юбке открывали ему дразнящий вид на заднюю часть ее стройных бедер.
Кто бы мог подумать, что задняя сторона женских бедер может быть такой сексуальной? Они не должны были быть такими, особенно в этих условиях, но он не мог не уловить проблески золотистой кожи и упругие мышцы, его взгляд навязчиво следовал за ними до того места, где они исчезали под черным шелком, облегавшим ее упругий зад; его лихорадочный мозг рисовал образ манящей ложбинки, атласных, горячих складок, которых он касался, но не видел. Он тосковал по ней, жаждал ее так, как никогда прежде, его магия тянулась к ней.
— Ты получил все, что мог, — твердо сказал он себе. Ты причинил достаточно вреда.
На этот раз внутренний голос не откликнулся.
— Джадрен? — громко прошептала Селия, обернувшись, чтобы посмотреть на него, — так ему открылась ее обнаженная грудь, сочно выпирающая из прорези лифа платья. Застонав, он закрыл глаза. — Тебе все еще нехорошо, — обеспокоенно сказала Селия. — Позволь мне помочь тебе.
— Ты сможешь помочь, пошевелив своей крошечной задницей, — резко выпалил он, надеясь, что получилось достаточно обидно, но эффект был полностью испорчен его напряженным дыханием. Да и это не возымело никакого впечатления: Селия, казалась совершенно невозмутимой. На самом деле, она была сильно обеспокоена.
— Ты слишком изранен, чтобы хорошо изображать злость, — сказала она, подтвердив это. — Как мы выберемся отсюда, если ты не можешь даже пошевелиться?
— У нас есть выбор? — он указал на вход. — Вперед. Уходи. Уходи сейчас же. Убирайся!
— Я все-таки не марионетка. — Она подползла к нему, груди колыхались, как завораживающие маятники. — Да, у нас есть выбор. Возьми мою магию, волшебник. — Встав на колени, она положила руки ему на плечи, на обнаженную кожу под рубашкой. И Джадрен схватил ее за запястья, чтобы оторвать от себя. — Не надо, — резко сказала она ему. — Ты — мой лучший шанс выбраться отсюда, Джадрен. Пожалуйста. Ты мне нужен.
Ее янтарные глаза блестели от волнения, черные локоны дико развевались вокруг тонкого лица, когда прелестные губы произносили слова. Ты мне нужен. Если бы только она говорила это искренне. Какая-то сломленная, одинокая часть его души жаждала, чтобы так и было. Но остальная его часть, иссушенная и измученная, знала об этом лучше.
Однако он закрыл глаза и вдохнул ее магию через кожу: ее чистый поток лунного света лился в черную ноющую дыру, которой было его тело, пытаясь исцелиться с молниеносной скоростью. Штука, застрявшая в его ребрах, вырвалась на свободу, заставив его задыхаться, поскольку на своем пути наружу она пробила ребра, а затем разорвала его плоть. Она упала, горячая и липкая от крови, внутрь его рубашки.
Пока он содрогался, давая своему телу оправиться после такого жестокого избавления, Селия достала эту штуку, крепко держа его за плечо другой рукой. Вытащив латунное устройство, она повернула его к свету из конца туннеля и осмотрела.
Возможно, она делала это со всеми фрагментами из его тела, пока он был без сознания, прежде чем бросить их в импровизированную кучу в углу камеры.
— Оставь себе, — сказал он ей, уже догадываясь, что это такое, по тому, как оно сверкало магией его матери.
Их взгляды встретились.
— Почему?
Он выдавил из себя ухмылку.
— На память. Ты можешь повесить его на цепочку на шее и думать обо мне. — Он хотел сказать это с сарказмом, но момент стал до странности напряженным, эмоционально насыщенным. Последний поцелуй, сказал он себе, и импульсивно сократил расстояние между ними, целуя ее со сладкой тоской. А затем разорвал контакт — губы и магию, крепко и навсегда. — Ползи, куколка, — приказал он. — Я уже в порядке, и мы еще не выбрались отсюда.
Обхватив пальцами предмет, она кивнула и поползла к сумке с припасами, пряча туда латунный прибор. Он последовал за ней, заставляя себя двигаться с видимой бодростью. Однако им все равно придется пройти пустыню и каким-то образом уйти от преследования.
Он сможет спокойно заснуть, только когда Селли будет в безопасности.
Глава 21
Пока Ник находилась в форме серебряного феникса, у нее все лучше получалось думать самостоятельно. Странное шарообразное зрение все еще сбивало ее с толку, но только если она слишком много думала. К счастью, крылья утомили ее настолько, что она могла думать только о том, как удержаться в воздухе. Было достаточно сложно уговорить Габриэля отвезти ее в Дом Эль-Адрель для переговоров. Она не собиралась давать ему повод пожалеть о принятом решении.
Единственным плюсом того, что Габриэль сходил с ума от нетерпения добраться до Селли, было то, что он смирился с идеей придать ей альтернативную форму и полететь в Эль-Адрель гораздо проще, чем при любых других обстоятельствах.
Даже если бы Ник не хотела экспериментировать с этим — просто на случай, если когда-нибудь ей понадобится срочно доставить его в безопасное место, — она не хотела доверять столь важные переговоры курьерам Рациэля. Не было прямых доказательств того, что Дом Рациэля читает депеши, доверенные их магам связи, но все в Созыве полагали, что Рациэль в курсе их дел.
На месте Рациэля так поступили бы все.
Так и вышло: Ник летела к Дому Эль-Адрель на уставших и израненных крыльях, а Габриэль на ее спине попеременно гладил ее, беспокоясь о ней и Селли в равной степени, а также репетировал речь для леди Эль-Адрель, которую они подготовили.
