Однако, едва она начала спускаться, чтобы приземлиться перед массивными воротами в стене, окружавшей Дом Эль-Адрель, Габриэль внезапно напрягся. Выкрикнув проклятие, он перевернулся на ее спине, едва не лишив ее равновесия.
— Селли! — воскликнул он. — Ник, я чувствую ее. И Джадрена тоже, этого двуличного урода. Они не в доме. Они за его пределами.
Вот и все, о чем она мечтала — присесть на землю, чтобы отдохнуть. Она покружила, надеясь узнать больше информации. Это действительно помогло бы ей понять, в каком направлении следует двигаться.
— Прости, мое сердце. Туда. — Он указал на лес в дальней стороне дома. — Ты сможешь добраться? Обещаю, мы там приземлимся.
Она должна была догадаться, что он почувствует ее усталость, ведь они были связаны. Оставалось надеяться, что ей никогда не придется скрывать от него что-то важное. Пробормотав ответ, который, как она надеялась, прозвучал бодро, она сделала широкий круг по окрестностям дома. Она ни в коем случае не собиралась лететь прямо над ним.
В таком случае она просто напрашивалась на то, чтобы быть сбитой одним из пугающих механизмов, которыми была усыпана ослепительно-яркая крыша дома с часовым механизмом. Она несколько раз посещала Дом Эль-Адрель — с родителями и со школьными друзьями, так что у нее были причины знать, насколько хорошо он защищен.
— Еще немного в том направлении, — произнес Габриэль, поглаживая гладкие перья на ее шее. — Еще немного, и Джадрен поплатится за содеянное. Они связаны, — добавил он. — Я это чувствую.
Она хмыкнула, желая выразить предосторожность. Не иметь возможности говорить было не самым лучшим вариантом.
— Самый быстрый способ разорвать эту связь — смерть, — сказал Габриэль, словно отвечая ей. Он мерцал яростной серебристой магией. — Тогда я оставлю труп Джадрена на пороге дома его матери. Это должно все объяснить.
Или уничтожить все, подумала Ник, устремляясь за друзьями и размышляя, как помешать Габриэлю убить Джадрена прежде, чем задать вопросы и услышать ответы.
* * *
Оказаться за пределами дома без окон, за стенами и под настоящим солнцем было таким облегчением, что Селли едва не запрыгала от счастья. Если бы она была одна, то побежала бы от радости, что может это сделать. Однако о беге не могло быть и речи, так как они вынуждены были держаться густого подлеска, не решаясь рисковать идти по дороге.
К тому же, Джадрену было не до этого. Его дыхание все еще звучало слишком хрипло, а когда она спросила, нет ли у него внутри еще устройств, мешающих исцелению, он лишь сказал, что это вполне вероятно, и не изобразил даже намека на насмешку. Он выглядел бледным, его кожа была блестящей от пота, а волосы влажными. Но каждый раз, когда она бросала на него взгляд, даже краем глаза, он рычал на нее и говорил, чтобы она смотрела, куда идет.
Это был хороший совет, так как она уже зацепилась тонким шелковым платьем за ветку, сильно порвав его, а ее ступни кровоточили в нескольких местах, даже несмотря на то, что они были огрубевшими от частого бега босиком по диким болотам. Они были еще слишком близко к дому, чтобы изучить сумку с припасами и оценить, что туда положил Фирдо.
Сумка была не слишком тяжелой, что не сулило ничего хорошего для продовольственных запасов. По крайней мере, Джадрен сдался и позволил ей нести сумку, хотя сам завладел мачете, с твердой решимостью прикрепив его к поясу вместе с кинжалом.
Его магия снова иссякла, несомненно, она была потрачена на избавление от всех ужасных устройств, которые в него вживили, и он был почти не в состоянии сопротивляться чему-либо — физическому или магическому. Все, что он мог сделать, это продолжать идти.
Стрел у нее было мало, и, хотя тратить зачарованное серебро на белку было расточительством, она сильно сомневалась, что в сумке хватит еды на долгие дни пути к Дому Фела. Ей нужно было кормить Джадрена, чтобы он мог идти; ей нужно было кормить себя, чтобы у нее была магия, с помощью которой он мог исцелиться.
Хотя он снова стал отказываться от ее магии. Она не понимала, почему, ведь именно для этого и создавалась связь, но Джадрен был тверд в этом вопросе и не поддавался на уговоры.
Когда они благополучно вернутся в Дом Фела и волшебник Аса полностью вылечит Джадрена, тогда они с ним смогут поговорить. Теперь они были связаны друг с другом неразрывно, так что ему придется согласиться сосуществовать вместе.
Кроме того, он обещал уложить ее в постель и не откажется от своих слов. У нее было чувство, что, если бы она смогла заставить его преодолеть защиту, если бы он поддался своему явному желанию, принял их партнерство и хоть немного доверился ей, то смог бы отбросить все страхи, которые так его мучили.
Джадрен остановился на месте как вкопанный.
— Кто-то приближается к нам. Волшебник.
Дерьмо. Селли сглотнула, борясь с охватившим ее ужасом.
— Джадрен? — с трудом спросила она из-за внезапно пересохшего горла.
— Нет, я пока не могу сказать, кто это. Шшш.
— Только не это, — настойчиво повторяла она, понизив голос, — ты можешь мне кое-что пообещать?
— Не сейчас. Будь…
— Ты выслушаешь меня сейчас. — Она встала перед ним, заставляя посмотреть на нее. Как и в последнее время, он встретил ее взгляд с затаенным сожалением, его магия потянулась к ней, даже когда он физически отступил назад. — Если это они, — продолжила девушка, — я хочу, чтобы ты убил меня.
— Что? Нет.
— Джадрен. — Она положила руку ему на грудь, прямо над сердцем, не позволяя ему бежать от нее, от всего этого. — Если твоя мать поймает нас, она позаботится о том, чтобы у нас никогда не было шанса сбежать. Я прошу не за себя — хотя не знаю, смогу ли пережить этот кошмар снова, — а за тебя. Она будет использовать меня, чтобы сохранить тебе жизнь для новых экспериментов и как рычаг давления на тебя. Если это они, тебе придется убить меня. — Она кивнула на мачете на его поясе. — Ты сможешь сделать это быстро.
Он уставился на нее, мышцы челюсти напряглись, взгляд его черных глаз был яростным и мучительным.
— Не проси меня об этом.
— Я прошу. — Она твердо выдержала его взгляд. — Я никогда больше ни о чем тебя не попрошу, если ты пообещаешь это.
При этих словах его губы скривились.
— Положительный результат — если мы выживем, я буду избавлен от твоих многочисленных требований.
— Да, так и будет, — серьезно ответила она, не поддаваясь на уловку.
— Я постараюсь. — Отойдя в сторону, он поднял руку, чтобы оттолкнуться от нее. — Это все, о чем я могу пообещать. Не проси меня о большем, — жестко добавил он. Затем он развернулся, посмотрел на небо и издал отрывистый смешок. — Темные силы, мать их. Я должен был догадаться.
— Кто это?
Джадрен бросил на нее косой взгляд, кипящий темными эмоциями.
— Твоя жизнь в безопасности, милая Селия. А моя… — Он рассмеялся, глядя в небо. — Впрочем, она всегда была бесполезной.
— Не говори так! Я…
— Селли! — зазвенел среди деревьев голос Габриэля. Серебристая вспышка, и Ник в своей альтернативной форме приземлилась на небольшой поляне впереди, а Габриэль, как ни странно, оказался у нее на спине. Он спрыгнул на землю и бросился к ним.
Селли воскликнула с несказанным облегчением, готовая обнять брата. Но его траектория изменилась. На бегу он выхватил серебряный меч из лунной магии, выражение его лица было свирепым и ужасным, магия ощутимо струилась из него, когда он бросился на Джадрена.
Это произошло прежде, чем она смогла отреагировать. Ее сознание не успевало за тем, что видели глаза. Габриэль — неистовая буря движений, какой она никогда от него не видела, — пронзил Джадрена в сердце, пригвоздив его к дереву.
Она могла бы закричать. Джадрен рассмеялся в третий раз. Он посмотрел на меч, пронзивший его, на яркую кровь, запятнавшую его черную рубашку, затем поднял взгляд на Габриэля.
— Отлично сделано, лорд Фел.
Он дернул рукой, чтобы отдать честь, но не смог ее поднять. Она безвольно упала на бок. Он еще что-то сказал — слишком тихо, чтобы она могла расслышать, — а потом рухнул, как восковая кукла, удерживаемая в вертикальном положении только благодаря мечу ее брата.
