от высадки на Зарину, то он, наверняка, корит себя за то, что настоял на поисках кода.
Правильно говорят, что история не знает сослагательных наклонений. Никакие «если бы» не исправят то, что уже произошло. Джин пожертвовал собой ради того, чтобы я продолжала жить. И Марку нужна поддержка так же, как и мне.
– Давай договариваться, – предложила я после того, как привела себя в порядок. – По–хорошему.
– Звучит угрожающе, – заметил Марк.
Мы вернулись на верхнюю палубу, но Питера там не было, он ушел отдыхать.
– Так и есть, – кивнула я. – Это не шутка.
– О чем же будем договариваться, о моя грозная ведьма? – улыбнулся Марк.
– Ты… меня любишь? – Я облизнула внезапно пересохшие губы. Все же говорить об этом нелегко. – Все еще?
– Конечно. – Он взглянул на меня слегка обиженно. – Никогда не сомневайся в этом.
– И я тоже тебя люблю, – продолжила я. – Давай договоримся, что прошлое останется в прошлом, чтобы ни сказал Терри. Я не предлагаю забыть то, что произошло на Зарине, но… изменить что–то мы не в силах. И винить себя – не лучшее занятие…
– Лора…
Этот взгляд Марка я в коллекцию не заберу. Грустный, тоскливый и… виноватый. Не хочу видеть его снова.
– Маркус Серенгон!
Он вздрогнул, когда я назвала его полным именем.
– Прекрати, пожалуйста! Нам не выбраться из болота, если кто–то один будет тянуть назад. Мы победим! И заберем все алмазы! Там же алмазы, да? И…
Марк сгреб меня в объятия и коснулся губами губ. Я прильнула к нему, отвечая на поцелуй. Регата подходила к концу, и мы могли позволить себе хоть немного погреться в тепле друг друга.
53. Ведьма истинная
В день, когда Ниль финишировала, я чем–то отравилась. Сначала думала, что меня тошнит от того, что мы пятые. Никакие ухищрения не помогли, таблица упорно показывала не лучшую скорость. Правда, колонки штрафов и поощрений закрыли, чтобы сохранить интригу.
Однако успокоительное зелье облегчения не принесло, наоборот, меня несколько раз вывернуло наизнанку, как при отравлении.
– Продукты не просрочены. – Марк проверил все, что мы ели. – Может, где–то упаковка повредилась. Давай, я подлечу.
После его вмешательства я почувствовала себя лучше. Мы узнали, что результаты регаты объявят дня через два, когда финиширует последний корабль, и Марк доложил наблюдателям о происшествии на Зарине. К сожалению, послать властям официальный отчет невозможно, ведь тогда придется объяснять, что мы забыли на запретной планете. Это обратная сторона спейсрейсерства.
Оставив Ниль на космодроме, мы хотели сразу рвануть в Гранатовые пещеры, но меня опять затошнило.
– Наверное, это последствия полета, – сказала я, успокаивая Марка. Он наставал на визите к врачу. – У меня и цикл сдвинулся. Я же впервые так долго была в космосе. Отлежусь, отосплюсь…
Родители еще не вернулись, и Марк забрал меня в дом Серенгонов. Я не возражала, хоть и не представляла, как он договорится с матерью, потому что я не собиралась изображать светскую леди.
Марк проводил меня в мезонин, заставил лечь, и я не заметила, как уснула. Пока спала, дракон успел побывать в Гранатовых пещерах, но Терри там, увы, не было. Марк рассказал мне об этом за ужином, который сам принес в комнату.
– Как так? – недоумевала я. – Разве горный дух может покидать свои владения?
– Может, конечно. Если есть необходимость.
– Наверное, Терри просто не хочет выходить после того, что случилось с Джином.
– Нет, это не так. Терри закрыл бы вход в пещеру, если бы не хотел нас видеть, – возразил Марк. – Наберемся терпения, он вернется.
– Как будто у нас есть выбор, – проворчала я, отодвигая тарелку с недоеденной кашей.
– Чего не ешь? Опять тошнит?
– Если и тошнит, то от каши, – поморщилась я. – А что у тебя?
Я подцепила кусочек мяса с тарелки Марка и быстро отправила его в рот. М–м… Вкуснятина!
– Лора! – Он попытался мне помешать. – Тебе же нездоровилось!
– А теперь проснулся зверский аппетит!
В итоге Марк поставил передо мной свою тарелку, а сам доел мою кашу. Правда, предупредил, что если опять появится тошнота, от врача мне не отвертеться.
После еды меня снова потянуло в сон. Марк тоже устал, и мы легли спать вместе. Я уже не впервые засыпала в его объятиях, но впервые ощущала нечто потрясающее – какой–то особенный уют. Наверное, потому что между нами больше не осталось сомнений.
Утро началось с тошноты. Я едва успела добежать до ванной комнаты, и Марк примчался следом. Несмотря на возражения, он придерживал меня, убирал с лица волосы, помог умыться. Только ворчал, как старый дед:
– Я говорил… я предупреждал…
– Ладно, будь по–твоему, – согласилась я.
Пусть лучше ему врач скажет, что так проходит адаптация. Вот только пригласили его совсем по другому поводу…
Леди Серенгон, в отличие от нас с Марком, утренняя тошнота навела на иные мысли. Я не сразу поняла, отчего она таращится то на меня, то на Марка, как будто у нас обоих выросли рога, а потом и вовсе осела, побледнев, как полотно.
– Мама, что с тобой?! – перепугался Марк.
Я отчего–то наблюдала за происходящим с интересом.
– Лора, прости, я посмотрела на твою ауру, – пролепетала леди Серенгон.
– И? – Я привстала на подушках.
Не может быть!
– Лора, ты… ждешь ребенка.
– Что?! – вскинулся Марк. – Но ведь это…
– Невозможно, – закончила я, так как он замолчал.
Эх, Джина бы сюда! Он точно сказал бы, избавился Марк от проклятия или нет.
Так, стоп! А ведь Джинни намекал… Точно!
Но…
Леди Серенгон, наверняка, уже успела проверить, исчезла ли метка проклятия. Так почему она молчит? И так странно смотрит на сына… Неужели она думает, что отец – не он? И Марк… он… тоже?
Очешуеть!
Я не буду оправдываться! Просто встану – и уйду! Немедленно!
– Ты куда собралась? – всполошился Марк, едва я попыталась вылезти из–под одеяла. – Лежи! Если бы знал, что ты беременна, ни за что не позволил бы…
Он осекся, вспомнив, что леди Серенгон не должна знать о регате.
Беспокоится… Но ни слова не сказал о том, что это его ребенок. Он мне не верит!
Стало так обидно, что слезы брызнули из глаз. Нет,
