и Кору.
Сумеречная эльфийка выглядела собранной, но её тонкие пальцы всё ещё до побеления костяшек сжимали оружие. Кору, моя свирепая орчанка, тяжело дышала, её могучая грудь вздымалась, а на смуглой коже блестели капли пота и чужой крови. Я шагнул к ним, сгреб обеих в крепкие объятия и с наслаждением вдохнул терпкий, дикий запах Коры, смешанный с тонким цветочным ароматом Лейланны, который пробивался даже сквозь вонь, заполонившую замкнутое пространство. Живы! Целы! Облегчение горячей волной прокатилось по венам, смывая остатки боевого адреналина.
Я прижался губами сначала к прохладному лбу Лейланны, затем поцеловал жесткую щеку Кору. Их близость, их тепло возвращали меня к реальности, ради них я готов был перерезать глотки сотням таких ублюдков.
— Порядок, девочки? — хрипло спросил я, разжимая руки и отступая на шаг.
Лейланна коротко кивнула, глядя на меня с нежностью, а Кору хищно оскалилась, показывая, что с ней всё более чем хорошо.
Я снова перевел взгляд на Владиса и тело погибшего парня, стиснув зубы так, что желваки заиграли на скулах. Мы победили в этой стычке, сломали их быстро и жестко, но расслабляться слишком рано, эта мышеловка всё ещё полна сюрпризов.
— Пошли, — бросил я, и голос прозвучал как удар хлыста. — Где-то в этих катакомбах ещё бродят наши люди, и я не успокоюсь, пока не увижу каждого из них живым. Выдвигаемся!
Перехватив лук поудобнее, активировал Глаз Истины, чтобы прощупать тени впереди. Охота ещё не закончена.
Воздух в подземельях казался тяжелым, густым, пропитанным едким запахом озона, горелой плоти и медным привкусом пролитой крови. Каждое наше движение отдавалось гулким эхом в сырых каменных сводах. После встречи с Лили, моей храброй женой-кроликом, которая возглавила другую группу отрезанных крестоносцев в соседнем туннеле, мы пробивались вперед с удвоенной яростью. Пришлось вырезать еще примерно дюжину этих фанатичных ублюдков-культистов, прежде чем все смогли немного выдохнуть.
На плечах моих бойцов покоились тела уже двух павших товарищей. Вес их мертвых тел давил не только на мышцы, но и на нервы. Я стиснул зубы, смахнув тыльной стороной ладони холодный пот со лба. Меня корежило от того, насколько дорого нам обходится эта операция.
Вскоре удача все-таки повернулась к нам лицом, мы наконец-то наткнулись на туннель, где культисты не успели активировать запорный камень, преграждавший путь обратно к центральной камере.
Из густой тени впереди выскользнул знакомый силуэт Вака, нашего специалиста по ловушкам и взлому. Он молча кивнул, показав на искусно перерезанный провод смертоносной растяжки у самых наших ног. Я мысленно похвалил его профессионализм. За спиной Вака бесшумными призраками выступили бойцы скрытной штурмовой группы, и с их появлением я смог наконец расслабить сведённые напряжением плечи. Наконец-то мы воссоединились с нашими лазутчиками. Они быстро, без лишних слов, взяли нас в кольцо охранения и проводили обратно к удерживаемому нами участку камеры.
Когда мы добрались до импровизированного лагеря, я внимательно оглядел измотанные, покрытые копотью и кровью лица своих людей. Звуки далёких взрывов стихали, бои пошли на спад, но сводки, которые мне тут же доложили, не радовали.
К двум телам, вынесенным нашей группой, добавились ещё четыре. Шесть погибших, семеро тяжелораненых, двенадцать человек числились пропавшими без вести, и среди них мой заместитель и друг сэр Корвин.
Я заставил себя подойти к каждому мёртвому. Не к шести единицам потерь, к людям. Остен Вейр, Майр Лосский, копейщик, который вечно проигрывал Сияне в кости, братья Тилен и Арс, пришедшие к нам из шахтёрского ополчения, разведчица Веста, молодой щитоносец Харн, так и не успевший получить назначение в свой первый постоянный отряд.
Норек сидел рядом с Остеном. Его шлем валялся на камнях, по виску тянулась подсохшая полоса крови, в руках он держал тот самый рисунок дома. Один угол пропитался красным, но пять нарисованных углем человечков у реки уцелели.
— Он закрыл проход, когда плита начала падать, — глухо сказал Норек. — Держал щит, пока последние двое не проскочили. Я вернулся, но уже… — он не договорил.
Я опустился рядом и аккуратно сложил пергамент.
— Передашь жене лично. Скажешь, что участок на Вольных Землях остаётся за его семьёй, дом построим за счёт Крестового похода. Из выплат полная доля за операцию, пожизненная помощь вдове и полное содержание детям до совершеннолетия.
Норек поднял на меня покрасневшие глаза.
— Он хотел сам…
— Знаю.
Да, никакие деньги не заменят детям отца, но командир, отправляющий людей в бой, обязан хотя бы сделать так, чтобы их семьи не платили за его решения голодом и нищетой.
Шип подошла со стороны лазарета. На её переднике темнела кровь, руки дрожали от перерасхода маны.
— Троих раненых нужно выводить немедленно, — сказала она. — У одного ожог лёгких, у второго проклятие продолжает разъедать запас живучести. Если мы задержимся ещё на час, потеряем их.
— А если уйдём сейчас, потеряем двенадцать других, — резко возразила Лили. Её длинные уши были прижаты к голове. — Корвин где-то там.
— Я не предлагаю бросить поиски, просто говорю, что раненых нельзя тащить глубже.
Они обе были правы. Именно такие решения ненавидит принимать любой командир. Что важнее, спасать тех, кто у тебя перед глазами, или тех, кого ещё нужно найти? Выбрать одно означало отказаться от другого, но всё равно обречь людей на гибель.
Я развернул на ящике схему катакомб, составленную по нашим проходам. Карта выглядела жалко, лишь несколько линий, обрывающихся в пустоте.
— Разделимся, — решил я. — Владис берёт раненых, погибших и всех, у кого маны меньше трети. Вак и Эдгард ведут их к верхнему выходу, проверяя каждую ловушку заново. Двадцать бойцов удерживают центральную камеру и обеспечивают им безопасный путь назад.
— А остальные? — спросила Кору.
— Организуем поисковые шестёрки. В каждой следопыт, взломщик и хотя бы один тяжёлый боец. Связь через каждые десять минут, никто не уходит дальше двух развилок без отметки на стене. Если услышите три коротких удара, немедленно присоединяетесь к ближайшей группе. Никакой погони в одиночку, никаких геройских смертей.
Я посмотрел на Шип.
— Сколько времени тебе нужно, чтобы подготовить раненых к движению?
— Пятнадцать минут.
— Столько же даю и на первичную разведку, потом докладываем и решаем, где наносить следующий удар.
Арик появился из бокового прохода раньше, чем группы успели разойтись. На его щеке засохла кровь, в руке он держал обломок чёрного арбалетного болта.
— Нашёл след, — сообщил он. — Третий туннель на восток.
Я оказался рядом с ним
