Разглядывая виконта через приоткрытую дверь, Эбби пыталась выяснить, в каком он настроении. Но хотя ей отчетливо был виден его профиль, она смогла мало что определить по сильной линии подбородка и сжатым, без тени улыбки, губам. В глубокой задумчивости Спенсер держал в одной руке бокал, в котором плескалась темная жидкость, а в другой – кинетоскоп.
— Входите, Эбби, — произнес он, не оборачиваясь.
От испуга девушка вздрогнула, и у нее зашумело в ушах. Она распахнула дверь и вошла.
Виконт все еще не смотрел на нее.
— Закройте за собой дверь на ключ.
Резкий приказ напугал ее. Может все–таки ей есть чего опасаться? Но чего?
— Я не хочу, чтобы слуги принимали участие в нашей приватной беседе.
— О–о–о! – это все объясняло. Но все же ее руки дрожали, пока Эбби закрывала дверь и поворачивала ключ в замке.
Девушка посмотрела на виконта. Он поставил пустой бокал на столики и стал вертеть прибор в своих руках.
Отблески огня в камине рисовали на его лице зловещие тени, и легкое беспокойство девушки превратилось в предчувствие ужасной беды. И как всегда, она встретила страх с открытым забралом.
— Вы говорили, что хотели видеть меня.
— Да. – Спенсер не отрывал своего взгляда от интересного устройства. – Я полагаю, Вы любите детей.
— Люблю. Но кто же их не любит.
Виконт взглянул на нее, иронично изогнув бровь.
— И не пытайтесь снова убедить меня в своей неприязни к детям, – быстро проговорила Эбби. — Я не поверю ни единому Вашему слову. Я видела, как Вы обращались сегодня с нашими маленькими гостями: Вы им сострадали, Вы их веселили…
— Я могу сделать хорошую мину при плохой игре, если это в моих интересах, — огрызнулся Спенсер.
— Ерунда. Вы могли в любой момент отправиться в свой клуб, но не сделали этого. И ни один человек, если он ненавидит детей, не смог бы шутить с ними и держать их у себя на коленях, как это делали Вы.
Эбигейл скрестила руки на груди.
— Вы наслаждались обществом этих милых крошек. Не отрицайте.
Виконт, все еще держа в руках кинетоскоп, медленно повернулся к Эбби. Его глаза, в которых девушка увидела стальные отблески, изучали ее лицо.
— И чтобы выяснить, выношу ли я детей, Вы привели их сюда?
Ее ладони взмокли от напряжения:
— Нет–нет! Мне просто нужна была их помощь.
— И поэтому Вы устроили для детей целый обед и даже о меню позаботились и для них, и для меня.
Зря Эбби надеялась, что ей удастся все очень просто объяснить.
— Я, м–м–м, п–просто попробовала обернуть в шутку Ваши слова о том, чтобы привлечь детей на свою сторону с помощью хорошей еды.
Стоило признать, что прозвучало все это довольно нелепо. Спенсер пристально посмотрел на девушку, и под его взглядом она буквально приросла к полу.
— И у Вас не было никаких других тайных мотивов, кроме парфюмерных изысканий?
Сам факт, что он о чем–то спросил ее, дал девушке возможность прийти в себя.
Но она не собиралась открывать истинные мотивы ее сегодняшнего поступка.
— Конечно же, нет, — наконец выдавила из себя Эбби.
— Ну что ж, все понятно.
Улыбка виконта могла принести девушке облегчение если бы не была такой…такой загадочной. Это было совсем не похоже на Спенсера. Неуловимый, невозмутимый, но только не загадочный. Что же такое, святые небеса, он задумал? Сверкнув глазами, виконт протянул ее кинетоскоп:
— У меня для Вас кое–что есть.
Сердце Эбби вздрогнуло от мрачного предчувствия. Что все это значит? Допрос окончен? И что за необходимость показывать ей очередное чудо техники?
— Я что–то не припомню, чтобы видела его раньше.
— Я держу его отдельно от остальных. Те мне подарил отец, когда я был еще мальчиком. А этот – подарок Нэта. Он откопал его где–то в Париже несколько лет назад.
— О! – восклицание Эбби прозвучало довольно глупо, но она просто не смогла его сдержать. Странное поведение виконта выводило ее из равновесия.
— Взгляните. – Предложил Спенсер звенящим от напряжения голосом.
— Эбби на негнущихся ногах преодолела разделяющий их турецкий ковер и протянула руку. Вместо того чтобы дать ей прибор, виконт притянул девушку к себе.
Развернув ее к себе спиной, он оперся о стол и устроил Эбби у себя между ног таким образом, что ее мягкое место упиралось ему прямо в пах.
Сильная рука, обвившаяся вокруг ее талии, ясно дала понять, что ей не вырваться из таких тисков.
Ну что за день. Он что, решил просто помучить ее или, наконец, понял, что больше не стоит отрицать их влечение друг к другу, и сопротивление не имеет смысла? И если это так, то почему именно сейчас?
По телу девушки пошла приятная волна возбуждения, когда она почувствовала, как увеличивается в размерах его особенная часть тела у нее за спиной. Спенсер едва заметно прижался губами к волосам Эбби, и ее возбуждение тесно переплелось с предвкушением продолжения. Девушке было совсем не важно, почему он изменил свое решение. Спенсер держал ее в своих объятьях и целовал – этого было вполне достаточно.
Виконт вложил в руки девушки кинетоскоп и шепнул ей на ухо:
— Загляни в него, Эбби.
Гадая, для чего им двоим может понадобиться это чудо техники, Эбби поднесла его к глазам.
Хотя Спенсер и держал ее лицом к огню, чтобы свет падал в отверстие задней стенки кинетоскопа, ей понадобилась пара секунд, чтобы разглядеть изображение. Но как только Эбигейл сфокусировала зрение и смогла отчетливо увидеть картинку, тут же судорожно выдохнула.
На картинке был изображен публичный дом. Женщины практически без одежды лежали, раскинувшись в разных непристойных позах. Прикасаясь к себе и принимая прикосновения мужчин. Она отпрянула от кинетоскопа, кровь прилила к ее щекам.
— Это… Ведь это кинетоскоп с эротическими картинками. И он совсем не для детей, да и Вы сами это знаете.
— Неужели. – Проговорил Спенсер, а его рука со знанием дела стала опускаться все ниже и ниже вдоль ее живота, вызывая дрожь возбуждения даже через ткань платья и сорочки. Но когда другой рукой он начал расстегивать пуговки ее платья, Эбби не знала, как реагировать: то ли наслаждаться, то ли бить тревогу.
— Спенсер, что… что Вы делаете?
— Мне казалось, ты называешь это «игрой». – Его теплое дыхание согревало ее шею и заставляло кипеть кровь.
— Мне казалось, что ты не хочешь больше так играть. – Осторожно произнесла Эбби.
— Иногда мужчина не может совладать с собой. – Он продолжал расстегивать пуговицы, пока не расстегнул все до одной. Положив на стол волшебную коробочку, которую виконт забрал у девушки, он рывком спустил с нее платье, с тихим шелестом упавшее на пол.
— Но ведь ты на это и рассчитывала, я прав?
Страх в ее груди боролся с возбуждением:
