— Ты не представляешь насколько ты права, — отрывисто засмеялся Спенсер. — Серьезные мужчины тоже иногда должны развлекаться.
Он легонько, чтобы привлечь внимание, ущипнул ее за сосок.
— Расскажи мне, что там в центре, Эбби.
Вздохнув, она снова принялась разглядывать картинку.
— Женщина в распахнутом платье полулежит в кресле, небрежно раскинув руки и ноги. У кресла золоченые ножки и…
Спенсер куснул ее за ухо.
— Мне не важно, как выглядит кресло. Как выглядит женщина?
— Она сидит, раздвинув ноги. Это все. И еще… между ними что–то вроде черной подушечки.
Спенсер издал сдавленный смешок.
— Это не подушка. Приглядись получше.
В замешательстве она покрутила коробочку, чтобы получше поймать свет.
— Хорошо. Итак, подушечка как будто из волос, но… ох… — По ее щекам разлился яркий румянец.
— Ты прав – это не подушка.
— Да, это не подушка. Это мужская голова.
Любопытство взяло над девушкой верх.
— Что же он делает?
Пальцы Спенсера застыли у нее на груди.
— Это ты скажи мне, что он делает, — ответил он; его голос напоминал мягкое урчание, которое вызывало к жизни внутри Эбби сотни бабочек, порхающих и рвущихся на свободу из тела девушки.
— Я…я думаю…он…целует ее.
— Куда?
— Ты знаешь куда, — прошептала девушка.
В этот раз он сжалился над ней и положил свою руку туда, куда она и хотела. Под сорочку, которая до сих пор прикрывала ее пониже талии. Прямо на кудрявый холмик как раз между бедрами.
— Сюда? – хрипло спросил Спенсер.
В горле у Эбби пересохло так, что она не смогла выдавить и слова – только кивнула в ответ.
Он накрыл интимный холмик Эбби своей ладонью и стал поглаживать его. Эбби едва не свалилась прямо к ногам Спенсера от нахлынувшего удовольствия. Другой рукой он снова начал ласкать ее грудь и девушке показалось, что она умерла и воспарила прямо под облака. Потом он раздвинул пальцем ее завитки и стал играть с каким–то очень чувствительным местом так искусно, что девушка застонала и подалась бедрами вперед навстречу его дразнящей руке, желая большего.
— Ты бы хотела, чтобы я поцеловал тебя как ту женщину на картинке? — хрипло спросил Спенсер.
Мысль о том, чтобы ощутить его губы на своей разгоряченной плоти казалась до крайности безнравственной.
— Я…Я не знаю. – призналась Эбби.
Очевидно, такого ответа было достаточно, так как Спенсер скользнул между ней и столом и оказался лицом к девушке. Легким движением он раздвинул ее ноги и опустился между ними на колени, прямо на смятое платье.
Волна предвкушения захлестнула девушку, когда Спенсер с нетерпением, которое охватило и саму Эбби, раздвинул ее интимные кудряшки.
Пока он разглядывал обнажившуюся плоть, по его лицу промелькнула тень сомнения.
— А ведь я был прав! Ты хотела выяснить, действительно ли я ненавижу детей, чтобы понять, есть ли хоть малейшая надежда сделать этот брак настоящим. Она хотела сказать, что это не так. Но было невозможно солгать человеку, который рассматривал ее укромное место с таким собственническим выражением, что был подобен богу–громовержцу, исследующему свои владения.
Когда она не ответила, Спенсер посмотрел вверх и прочитал ответ в глазах девушки.
Тени грозовых облаков пробежали по его лицу.
— Я так и думал.
Эбби открыла рот, надеясь объяснить, что у них может быть замечательная семейная жизнь. Но когда он поцеловал ее в укромное местечко прямо между ног, ее разум превратился в девственно белый лист.
О, небеса. Это был и не поцелуй вовсе. Это было… Это было нечто… Глубоко эротичное, удивительное, доводящее до исступления. Его язык вытворял такие вещи, для которых был вроде и не предназначен. Эбби и вообразить не могла такого. Она медленно закрыла глаза, погрузив пальцы в шелковые волосы Спенсера, чтобы прижать его голову еще ближе.
— Тебе нравится, то, что я делаю, Эбби? – прорычал Спенсер.
— Да… О, да…
С удовлетворенным хрипом он продолжил ласкать ее своим языком, делая это так умело, что Эбби то извивалась, то выгибалась ему навстречу, то хныкала в исступлении от нестерпимого удовольствия. Своим языком и губами он вел ее к вершине блаженства, как порыв ветра, сметающий все на своем пути. Каждое прикосновение его волшебных губ возносило ее все выше и все быстрее, пока она не почувствовала, что отрывается от земли и парит…
Внезапно Спенсер отпрянул от нее. Резко сбросил со своей головы ее конвульсивно сжимающиеся руки и поднялся на ноги. Эбби протестующее закричала: она упала на землю, так и не испытав блаженство полета.
— Спенсер, пожалуйста… — всхлипывала она.
Но несмотря на то, что в его глазах горел огонь неутоленного желания и его мужское достоинство распирающее брюки было тому подтверждением, он не ответил на ее просьбу. Когда Эбби в забытьи от возбуждения потянулась к нему, Спенсер попятился к двери. Искаженное выражение его лица стало для девушки концом всех ее надежд.
В его голосе гремел гнев:
— Теперь ты на самом деле понимаешь, что значит обладать раем, но не иметь возможности войти туда
Боль разрезала ее пополам. Он намеренно практически довел ее до экстаза, но не собирался заканчивать начатое.
— Зачем ты так поступаешь со мной, — прошептала Эбби.
Каждый сантиметр ее тела пульсировал от неудовлетворенного желания.
— Потому что я вела себя сегодня вопреки твоим требованиям?
Грубо выругавшись, Спенсер схватился за дверную ручку у себя за спиной.
— Я говорил тебе, что из нашего фальшивого брака ничего не выйдет. Я говорил тебе, что не хочу превращать его в настоящий, но ты все же настаивала и настаивала со всеми этими своими играми.
Щелчок открываемой двери эхом разлетелся по комнате и отозвался в самых дальних ее уголках.
— Так вот, я тоже умею играть. Поэтому помни об этом, когда решишь снова надушить мои галстуки, привести в дом орды детей или подразнить меня, приглашая «поиграть». Если ты еще хоть раз устроишь свои игры, клянусь, ты получишь все, о чем просишь и более того, окажешься в моей постели.
Долгий вибрирующий выдох вырвался из его груди.
— Но это ничего не изменит, ты поняла это? Как только я отыщу Нэта, ты вернешься в Америку, обесчещенная или нет, мне все равно.
Теперь он шарил по ней откровенно похотливым взглядом.
— Если ты все же решишь остаться в Лондоне, я с удовольствием поселю тебя в милом домике в Челси в качестве моей любовницы.
Его голос обжигал как ледяной ветер, холодный и жесткий подобно зимней буре.
— Но я никогда не сделаю тебя законной леди Рейвенсвуд. Я надеюсь, ты все поняла? Потрясенная исходившей от него яростью, Эбби смогла только лишь кивнуть в ответ.
