Бежать на верхние этажи нет смысла, ибо там роятся сотни дворцовых стражников, и он выбирает бежать глубже, в штольни и подземные тоннели, где должен быть выход в один из колодцев.
Андронник подался в тёмный тоннель, но там вечный мрак развеяли фонари вражеских солдат и раздался первый залп – автоматные очереди неумело ударили в сторону Киберария. Андронник мгновенно лёг и его пистолет выдал три скоротечных тихих залпа.
Враг упал под звуки смена обоймы.
«Какую безумную цель преследуют эти глупцы? Ради каких амбиций можно предать свою родину, народ и стабильность?» – в холодном потоке сознания пронеслись эти мысли. Андронник ныряет в ответвление и понимает, что выхода из этих шахт нет, и он может здесь хорониться до тех пор, пока всё не уляжется, но вот снова они.
– За Грецию и её богов! – прокричали во всю пять человек – местная охрана в грубой одежде и лёгких бронежилетах.
Киберарий решился остаться безмолвным и лишь выставил впереди оружие и поочерёдно сжал курок. Его модифицированное зрение лучшей фонарей, и он видит каждого. Пистолеты-пулемёты пытались залаять в его сторону, но их хозяева оказались на земле ещё до того, как заметили агента Империи.
Выхода тут не оказалось, лишь ещё пара ответвлений, которые скорее всего ведут прямиком в склады инструментов, но у Андронника нет выбора, и он побежал вправо и вскоре наткнулся на тяжёлую дверь с электронным замком, который был моментально взломан.
Внутри оказалось множество ящиков и полок, на которых покоятся шахтёрские принадлежности. Киберарий позволил себе успокоиться и всё осмыслить. До него доносятся далёкие крики и команды поисковых отрядов, но он закрыл дверь и сюда враг зайдёт в последний раз. Но нельзя пренебрегать защитой, и он держит пальцы у кнопки активирования маскировочного поля, садясь на какой-то большой пластиковый куб. Его одежда испачкана, а осколки души в смятении и он продумывает возможности дальнейших действий и как будет выбираться отсюда.
Но больше всего его грызёт вопрос. Как пять лет тому назад они не смогли заметить яд в речах Фемистокла, как не смогли ощутить чумное присутствие предательства в жилах имперского механизма. Неужели Канцлер действительно стал настолько доверчивым, что позволил Автономии так разойтись в полномочиях и это только усластило гиен и шакалов политической игры, что ради грёз они пошли на бунт. Неужто свобода столь великая цель, если она стоит крови, слёз, овеяна дымом и огнём, а ей в жертву приносятся жизни и стабильность?
Андронник оставил эти разрешения на потом и единственное, что он может сейчас попытаться сделать, так это передать сообщение:
– База, нас предали.
Глава 11. Восход предателей
Первый удар
Следующий день. Шесть часов тридцать пять минут.
Город на семи холмах, славный и величественный град, где нашли смерть первоверховные апостолы, ныне воздаёт им хвалу и медленно могущественной столицей не менее сильной страны. Он пытается примерить на себя все одежды прежних, усопших, стран – величественный пурпур римских императоров с их мощью и завоеваниями и тиару папы римского с его облачением, дабы продолжить нести святую миссию проповеди. Рим, медленно, но верно становился тем, что в будущем станут величать «городом железной воли».
В северной части города, обновлённой и красивой, где новые дома растут с устрашающей скоростью, превращая Рим в каменные джунгли, увешанные имперскими флагами и где поются гимны славе Канцлера, раскинулись просторы Великого Военного Форума. От одного края до другого края прямоугольной площади целых пять сотен метров в длину и двести в ширину выложенных каменными плитами, окружённых невысокими строениями и растительными изгородями, и изваяниями. В северной части виднеется торжественная трибуна, украшенная золотом, серебром и драгоценными камнями. Сейчас она окружена воинами в чёрной броне, а на самой её вершине речь говорит сам повелитель страны и слова его пламенной волной разносятся на весь Форум.
Где-то в центре огромного столпотворения стоят два человека, в тёмно-серой офицерской форме – выглаженный пиджак, рубака и брюки, слегка прикрывающие начищенные до блеска туфли.
– Ну, как тебе? – толкнул локтём мужчина рядом стоящего. – Ещё немного и блестяшки будут вручать.
– Яго, брат, – слегка улыбнулся второй мужчина и шёпотом на ухо продолжил. – Ты же сам сказал, что эти «подачки» тебе не нужны.
– Это так… но всё равно приятно.
– Как вы съездили в Россию?
– Давай поговорим после вручения. Мы вроде первые, как раз сразу и отпустят.
Данте утёр пот с лица. Над Римом сейчас торжествует солнце, а хлад боковых кондиционеров до них практически не доходит, отчего становится немного уморительно. Он отсюда слышит чётко о чём говорит Канцлер, да слова его подхватываются и разносятся многочисленными аудиоколонками, и смысл его слов очевиден – долг, патриотизм, честь и вера. Ещё Валерон, с расстояние в двести пятьдесят метров видит, что нам нём покоится чёрная длинная одежда и по-видимому это любимое его пальто.
– И как его в этом пальто тепловой удар не хватил? – шепчет себе под нос Данте и одновременно предаваясь сладостным мечтаниям.
Вернувшись из города святого Петра в России, он и Сериль уже строили планы на будущее и думали, чем займётся Данте после увольнения. Сам он хотел пойти работать куда-нибудь в полицию или охрану, но Сериль, выплакавшая все глаза и съевшая не одну пачку успокоительных и слушать не хотела, чтобы её муж вновь совался туда, где пахнет ароматом пороха. Валерон конечно хотел показать упорство и ненужное упрямство, но всё же этого делать не стал. Ему и впрямь более не охота подвергать свою любимую жену тревоге и не желает, чтобы красивое лицо его жены марали слёзы, он не выдержит ещё одного взгляда её светло-голубых очей в которых полыхала квинтэссенция неукротимого гнева и глубинной печали.
Сейчас он думает, как вернётся с награждения в часть, подаст последний рапорт, купит билет до Афин и махнут на самолёте домой. А там его ждёт любимая жена и дочь, родной кров и любимые. Что ещё нужно в этом истерзанном мире, который стоит на пороге последних времён? Данте воображает себе, как устроится на нормальную работу, как утонет в объятиях жены, как больше не будет подставлять грудь под пули и что сможет видеть Сериль и Марту едва ли не каждый день; и грёзы уносят всё дальше его от реальности, пока Яго снова его пихнул.
– Что-то не так, – брат указал на Канцлера и Данте увидел, что тот прекратил речь, а возле него роятся три человека и что-то лихорадочно объясняют. Динамики колонок вырублены
