и ничего не слышно. Тут не только воины орденов, ибо с ними плечом к плечу стоят и обычные пехотинцы, и танкисты, и лётчики и много других служивых, но совершенно всех объяло недоумение.
Канцлер, когда от него отступили, сделал неуверенный шаг вперёд и снова звук полился в уши:
– Господа и дамы, я вынужден сейчас же прекратить церемонию… награждения. Возвращайтесь в свои части и ждите дальнейших распоряжений.
Глава государства моментально скрылся с трибуны и воины, тяжело выдохнув и под ореол пересудов, стали медленно разбредаться по торжественным казарменным строениям, которые внутри напоминают скромные гостиницы и предназначены для жилья тех, кто приехал на праздничные церемонии.
– Что происходит? – растерянно спросил Данте, но Яго лишь развёл руками и стал искать в толпе народа своих.
– Ребят, что за фигня тут творится? – раздался недовольный вопрос Яго к двум десяткам мужчин из своего ордена, пока они медленно покидали площадь в строю, но никто ничего не может понять.
– Мы сами не понимаем, – послышался ответ. – Нужно узнать у командира.
Солдаты продолжили медленно уходить с Форума, а лёгкое пение, пущенное по колонкам немного заглушало говор и вселяло лёгкое ощущение успокоения. Но вот у Данте почему-то не всё в порядке и тяжёлый камень волнений повис у него на груди, он будто бы предчувствует страшную беду и кошки скребутся у него на душе.
Отряд воинов ордена «Палачи» вышел за пределы большой площади и двинулся в сторону казарм в сопровождении большого количества солдат армии Рейха, но вот слышится громкий командный голос:
– Палачи, на месте стой!
Они от неожиданности несколько опешили, отчего и остановились. Какой-то неизвестный отдал приказ голосом крепким и поставленным.
– Я – Старший Инквизитор Андрагаст Карамазов, – сказал высокий мужчина, облачённый в чёрные длинные тканевые одежды, со странной нашивкой на плече – крест по бокам которого оливковая ветвь и клинок. – Требую, чтобы вы прошли со мной.
– На каком основании?
Сухие тонкие губы Карамазова слабо дёрнулись и непонятно было, то ли это проявление нервного тика или ухмылка, в его глазах, синих как сапфир, сверкнуло нечто зловещее и послышался нечуткий глас:
– Такова воля Императора и вашего Консула, – инквизитор протянул бумагу, на которой Данте разглядел печать их повелителя. – А теперь прошу – за мной. Наши дела не требуют отлагательств.
Спустя пару минут они уже были в штабной командной машине, которая больше похожа на огромный грузовик, с длинным кузовом. Да, людям он кажется обычной грузовой машиной, но за листами белой стальной брони кроется самый настоящий пункт управления и наблюдения. Данте, оказавшись внутри, был крайне удивлён видами – всюду по бокам компьютеры и процессоры, вентиляторы и прочие новшества электроники, которыми управляют люди в классических чёрных костюмах.
– Зачем вы нас сюда позвали? – раздаётся удивлённый вопрос от одного из воинов.
– Меня прислал ваш Консул. Он потребовал вам обрисовать ситуацию и показать, что происходит. После этого он приказал вас сопроводить на базу для подготовки.
– Подготовки к чему?
Карамазов безмолвно ткнул на кнопку и видео, поставленное на паузу запустилось, и взглянув на мельтешащие картинки, у Данте едва не остановилось сердце. Там, на экране тончайшего монитора он узнал улицы Коринфа, Афин и Новой Спарты, но отказывался понимать, что там происходит. Его взору открылись картины боестолкновений, как народ с простейшими автоматами и пистолетами заваливает массой пуль огневые точки, как немногочисленная полиция Рейха, каким-то чудом оставшаяся, держит удар превосходящих сил войск врага.
– Чт-что-что это? – дрожащими губами вымолвил Данте, чувствуя, как странный огонь разъедает его душу и грудь вот-вот полыхнёт ярким племенем ярости. – Какого… там происходит! – особо гневное слово прошло мимо ушей Карамазова и он, словно механизм без эмоций, включил следующее видео, тихо проговаривая:
– Сегодня мы получили эту передачу от одного из гарнизонов Балканской Автономии, в котором семьдесят процентов солдат – выходцы с Балкан.
Стук по клавиатуре стал предтечей изображения, где солдат в зелёно-чёрной форме, чьё лицо закрыто под маской и на фоне бежевого флага с молнией гневно вещает:
– Всем, кто услышит мою передачу – мы выходим из-под Имперского командования! Если мы станем сражаться, то будем сражаться только за Союз. Можете считать нас предателями, мне всё равно, мы тут подыхать не собираемся! Ещё – мы испепелим любого священника, которые посмеет нам что-то ляпнуть о мире, любви и повиновении! Языческие секты хоть что-то предлагают взамен не нужного нам смирения и целомудрия! Всё, бывайте имперские слабаки!
Внутри командира роты «Тени» всё сжалось, и он ощутил, странную боль, что холодным тёрном обвивает его душу. Его ударила сильнейшая слабость и все мысли спутались, перед глазами потемнело, и он дрожащими руками касается подбородка, чтобы проверить себя – не потерял ни он координацию. Но тут же, спустя мгновение его захлестнула волна гнева и злобы, которую он не может подавить, и она выбила из его глаз пару слёз.
– Скажи нам, садист инквизиторский, – с неприязнью начал Яго. – А почему всё это случилось? Вот не думается мне, что это дел ручонок только сторонников отделения.
На это Карамазов сдержанно ответил:
– Эта информация уже носит иной уровень секретности.
В ответ Яго всего лишь прорычал и выкинул из головы инквизитора, как человека, который не на что не способен, как ненужного.
– Я, по просьбе Консула вас проинформировал и если вы об этом кому-нибудь растреплите, я лично подвергну вас «процедуре очищения», то есть пыткам с летальным исходом.
– И что же дальше?
– Я должен вас сопроводить на точку сбора «Альфа-П», где вы объединитесь в первым флотом внутренней обороны и нанесёте контрудар.
Данте сейчас потерял связь с реальностью и слова инквизитора потонули в собственных мыслях. Его сердце рвётся от одной мысли того, что могло стать с Сериль и Мартой, а подсознание начинает рисовать страшные и жуткие картины возможного и лишь слова и рука брата, легшая на плечо немного успокоила его:
– Держись брат, я уверен, с ней всё в порядке.
Но парень не услышал голоса брата, вместо этого его разум наполнился леденящим ужасом, столь знакомым и неприятным который обрёл речь:
«– Вот ты и подвёл их! Слабак, предатель своей жены!»
Валерон аж вздрогнул, когда услышал, как некоторое страшное существо раздирает его разум. А затем его глаза выцепили призрачную тень, обрётшею прозрачные мглистые очертания, в которых Данте узнал себя.
«– Уйди прочь!» – мысленно пытается подавить капитан шквал нечестивого страха и вины, которые на него обрушились, но голос никуда не уходит и снова душу терзает речь альтер-эго-обвинителя:
«– Ты подвёл их… Сериль и Марту. Теперь они в
