дела. Больше ты моим советником не будешь. После всего я не могу доверять тебе, и… Только последний мерзавец мог так сказать о женщине — тем более, о любимой женщине своего друга и государя. Ступай за Проксинием!
— Но…
— Мне больше нечего тебе сказать. Прочь с глаз моих!
И Атрид погрузился в документы, перестав замечать Ипатия.
* * *
Пока Агамемнон наблюдал, как Ипатий передает дела Проксинию, Агниппа тоже не сидела без дела. В этот солнечный день у нее было прекрасное настроение, и девушка вышла проводить Мена до базара. Возвращаясь домой, на улице, почти дойдя до своей калитки, она столкнулась с Меропой — темноволосой черноглазой девушкой, что снабжала свежими сплетнями все окрестности. Вот и сейчас Меропа не упустила возможности поболтать.
Остановив Агниппу и обменявшись парой общи фраз, она с любопытством спросила:
— Слушай, говорят, ты замуж выходишь?
— Я?.. — покраснела Агниппа.
— Пора, пора, — покивала Меро. — Тебе ведь двадцать уже. А ему сколько?
Воспитанница Мена не смогла сдержать мечтательной, теплой улыбки.
— Ему двадцать два, — не стала больше запираться она. — Он на два года меня старше.
— Приличная партия, — солидно одобрила Меропа. — Он ведь уже месяц как у вас живет?
— Да.
— А встречаетесь вы уже дней десять?
Агниппа с невольным восхищением покачала головой.
— И откуда ты все знаешь, Меро?
Соседка усмехнулась.
— Так глаза и уши есть! И не только у меня. Вся улица знает. Значит, скоро свадьба?
— Не знаю, — снова покраснела Агниппа. — Мы еще об этом не говорили. Но, похоже, — с улыбкой добавила она, — все идет к тому.
Меропа запрокинула голову, глядя на небо, и довольно сообщила:
— Ну, значит, две свадьбы будем справлять!
— Две?..
Меропа вновь, чуть насмешливо, глянула на соседку.
— А ты разве не знаешь? Все Афины говорят!
— О чем?
— Царь хочет жениться!
— Ну и пускай! — неприязненно бросила Агниппа, сразу замкнувшись, но Меропа словно не заметила, что новая тема мало интересует собеседницу.
— И знаешь на ком?! — с азартом продолжала она. — На простой, никому не известной девушке-горожанке, совершенно не считаясь ни с чьим мнением!
— Да?.. — Агниппа приподняла бровь с холодным презрением. — Что же, она, должно быть, богата?
— В том-то и дело, что нет! — живо возразила Меропа. — Говорят, он просто влюбился в нее без памяти, как мальчишка, и за одни красивые глазки хочет сделать царицей!
— Вот как?.. — невольно поразилась Агниппа. — Я хуже думала о нем. Приятно, когда можешь изменить мнение о человеке в лучшую сторону. Но как же они могли познакомиться?
— Не знаю, — пожала плечами Меро. — Говорят, на празднике. Ну, в честь победы.
— Постой, — помотала головой девушка. — А кто? Кто говорит?
— Да все Афины! — всплеснула руками Меропа. — Разве будут люди зря болтать? Тем более про такого человека, как Агамемнон?
Агниппа лишь пожала плечами. В конце концов, какое ей дело до всех царей в мире, до их личной жизни и политики? Она больше не царевна и в скором времени, наверное, выйдет замуж за простого человека. И гори вся эта царская мишура синим пламенем!
* * *
Миновало два дня. Вечером Атрид и Агниппа, как обычно, вместе собирались отправиться в рощу за городом, и молодой человек, выйдя со двора, уже стоял на углу, ожидая девушку и наблюдая за редкими прохожими, возвращавшимися домой.
Солнце уходило за горизонт, заливая небо алым и золотым великолепием, и в остывающем воздухе разливался запах моря, а цветы боярышника и граната благоухали как никогда — пьяно и безумно…
Юноша заметил издали светлый гиматий девушки и радостно улыбнулся, но почти тут же улыбка его померкла: в конце улицы показался летящий галопом всадник на великолепном гнедом коне, и Атрид, все больше хмурясь, узнал Ипатия.
Бывший советник тоже заметил своего государя — и направился прямо к нему.
Натянув поводья, царедворец осадил своего прекрасного скакуна возле Атрида и спешился.
— О ца… — начал было он, но, заметив, как сверкнули глаза Агамемнона, быстро поправился: — Атрид! Хвала богам, я отыскал тебя!
— Я приказал не появляться здесь, — сквозь зубы процедил владыка Афин, наблюдая за приближением Агниппы. Девушка заметила, что ее возлюбленный разговаривает со знатным незнакомцем, и замедлила шаг. Их слов она пока не могла слышать.
— Ты приказал известить тебя в случае крайней необходимости! — возразил Ипатий. — Проксиний отправил меня к тебе…
— И что же случилось? — скрестил руки на груди царь и иронически приподнял бровь. — На нас снова напали персы?
— Прибыли послы, государь!
Агамемнон поморщился.
— И что? Скажи им, что я приму их завтра. Эти финикийские торгаши могут и подождать!
— Нет-нет, царь! — живо возразил Ипатий. — Это не финикийцы. Это египтяне!
Брови Агамемнона поползли вверх.
— Вот как? В таком случае отведи им покои и прими так, как подобает принимать гостей…
— Это личные послы Нефертити! И они настаивают на немедленном приеме, государь!
— Вот как! Личные послы самой Нефертити? — Правитель Эллады нахмурился. — Значит, это действительно что-то важное… Подожди!
Он быстро направился к Агниппе, настороженно замершей в отдалении.
— Что случилось? — сразу спросила она. И взглядом указала на Ипатия. — Кто этот человек?..
Атрид чуть улыбнулся.
— Старый знакомый. По Беотии, — как можно небрежней ответил он. — Милая… Прости. Тебе лучше всего вернуться сейчас домой. Я должен уйти.
Агниппа испуганно схватила его за руку.
— В такой час? Куда? Что происходит, Атрид?
— Все в порядке, любимая, — он заботливо заправил ей за ухо выбившуюся из косы прядь. — Я вернусь, как только закончу дела.
— Я буду ждать тебя на нашем месте. В роще, — стараясь скрыть тревогу, улыбнулась девушка.
— Ни в коем случае! — Атрид покачал головой. — Скоро начнет смеркаться.
— Ничего страшного, — улыбка Агниппы стала проказливой, хотя на дне глаз по-прежнему плескалась тревога. — Зато тогда ты точно нигде не задержишься! Ты ведь будешь
