– Угу, – не стала она спорить. Надев тончайшие чулки, подвязки, панталоны и коротенькую кружевную нижнюю рубашку, Лисса попросила Аню закрыть дверь, а сама села к зеркалу расчесывать волосы.
– Ничего себе, – ахнула подруга, становясь за ее спиной.
Зеркало отразило округлившиеся от удивления глаза, когда Аня двумя руками подняла ее косы.
– Откуда такое сокровище?
– Это я у тебя хотела спросить! – едко ответила Лисса, глядя на подругу в зеркало. – Кто из нас колдовством решил отрастить себе волосы? А выросло почему-то у меня. – Аня покраснела как помидор, и сразу стало понятно, что вину свою она признала, осознала и сейчас будет исправлять.
– Я не думала, что на тебя подействует. Мои-то уже давно не растут. Замри и посиди пару минут неподвижно, чтобы что-нибудь другое не выросло. – И она многозначительно глянула на ее грудь.
– Ах ты… – Девушка запустила в нее расческой, Аня увернулась, и они захохотали. – Давай уже, колдуй.
Лисса замерла на стуле, а Аня положила руки ей на голову. От них сразу же пошло тепло, согревшее напряженные мышцы спины и шеи. Хотелось замурлыкать от удовольствия, как кошка. Девушка расслабилась и тут же заработала тычок в спину, заставивший ее выпрямиться. Аня провела руками ото лба к затылку, с трудом собрала густые волосы в ладони и зашептала какое-то заклинание.
– Это что, заговор?
– Угу. Не отвлекай, а то не получится.
Лисса прислушалась. Это напомнило ей полевую практику на первом курсе. Их тогда разместили ночевать в доме странной бабульки, которая тоже шептала похожие стишки, только от кражи. Деревенские кумушки, сидевшие на завалинке, сетовали на то, что от студентов ничего, кроме беды, не дождешься. Только какая может быть беда, когда напашешься, как трактор, и к вечеру только одна мысль остается: добраться до постели и проспать спокойно до самого утра, чтобы никто не смел будить. А если этот кто-то еще хоть раз кукарекнет в пять утра, то из него получится очень вкусная лапша.
– Все! – Аня выпрямилась и улыбнулась, довольная проделанной работой. – Теперь будут расти, как надо. А ты их подстричь не хочешь? Хотя наверно, не стоит. Кошу очень нравятся твои косы.
– Аня прекрати, – не вытерпела Лисса. – Еще одно упоминание о твоем брате в том же духе – и я никуда с вами не полечу.
– Лисса? – Аня в недоумении отступила от нее на шаг. – Я же просто так сказала. Что плохого в том, что ты ему нравишься?
– В том, что он не уполномочивал тебя за него сватать. – Лисса понимала, что потом пожалеет о своих словах, но она тоже не железная. Сколько можно играть на ее нервах! Вскочив со стула, она кое-как заплела косу. – Вот, возьми. – Она достала из сумы кошель с деньгами и бросила его подруге. – Отдашь брату деньги за покупки, а если этого недостаточно, я напишу расписку и, когда заработаю, все верну.
Аня машинально поймала кошель.
– Лисска, ты чего?
– Ничего. – Она вытащила на кровать все содержимое сумы, потом запихнула назад книжки, деньги Коша и дяди Миши, крестьянскую одежду, полученную в подарок за поимку вурдалака. А рюкзаки с приданым от Ванюши швырнула в открытое окно.
– Заберите все. Мне чужого не надо. – Лисса высунулась в окно и тут же отпрянула от него, присела на корточки и попыталась спрятаться под подоконником, так как именно в этот момент под ее окнами шел царь в сопровождении охраны и вывалившиеся из летящих рюкзаков чулки, платья, нижнее белье и другие вещи посыпались им на головы, как снег.
– Дура! – Аня ринулась к окну, узнать, что за вопли раздались внизу.
– Стой! – Лисса едва успела перехватить подругу и утащить ее к себе под подоконник, пока Аня не мелькнула в окне и царские дружинники не решили, что это она хулиганит. – Там Отторал Половецкий со своей охраной.
Аня побледнела, потом хихикнула и, уткнувшись в колени, захохотала. А вот ей было вовсе не до смеха. Ладно бы под окном шел князь. Лучезар и Кош – старые приятели, посмеялись бы и забыли. А так придется просить Таудеша урегулировать межрасовый конфликт.
– Ань, прекрати смеяться. – Лисса вслушалась в нарастающий в коридоре шум. – Ой, кажется, они идут сюда. Что сейчас будет…
Недолго думая Лисса свесилась из окна. Бесполезно. Ни одного карниза. Ногу поставить некуда.
– А ну лезь обратно. – Аня ухватила ее за рубашку и потянула в комнату. – Еще не хватало, чтобы ты с пятого этажа навернулась.
Бах! Бах!
Кто-то очень сильный заколотил в дверь, не зная, что она не заперта, просто открывается в другую сторону.
– Именем царя, откройте!
Спрыгнув с подоконника, Лисса сделала попытку спрятаться под кровать, но и туда не поместилась. Кто строил этот дом и мебель подбирал? Убить их мало. И ванной комнаты нет, только ширма, за которой стоит огромная дубовая бадья и лавка для одежды.
Аня уже устала смеяться, глядя, как подруга мечется по спальне, пытаясь залезть в сундук или спрятаться за занавеску. В коридоре что-то бахнуло. Вышибленная дверь рухнула на пол, и два огромных мужика, одновременно пытавшиеся проскочить внутрь, застряли в дверном проеме.
Лисса замерла посреди спальни, испуганно тараща на них глаза и одновременно с ними заливаясь краской. До дружинников дошло, что вместо поимки убийцы, покушавшегося на жизнь царя, они вломились в девичью спальню. Лица их по цвету сравнялись со свеклой. А может, у них удушье началось? Тесно же так стоять.
Аня сползла на пол, не в силах больше хохотать.
Царь пнул дружинников под зад, и те с грохотом повалились поверх двери.
– Так-так-так! Знакомые все лица! – Отторал улыбнулся и, перешагнув через валяющихся охранников, бесцеремонно вошел в спальню, прекрасно понимая, что никто его отсюда не выгонит.
У дружинников и пришедшей с царем служанки, собравшей и принесшей вещи ей обратно, глазки так и забегали. Ведь им предстояла важная работа: разнести повсюду шокирующие сплетни о новой любовнице царя. Лисса чуть не взвыла в голос, понимая, что оправдываться бесполезно, народ только сильней уверится в своем мнении. Отторал тоже понимал это, но не спешил восстанавливать доброе имя девушки, видно, решив отомстить за то, что она сбежала от него утром и опозорила вечером, вывалив на голову гору тряпья. Отчаянно краснея, Лисса понимала, что хуже, чем сейчас, будет, только если сюда войдет Кош.
– Аня, Василиса! – Голос на мгновение опередил легкого на помине дракона, и разодетый, как на парад, в спальню вошел Кощей. Парень замер, разглядывая народ.
– Ух ты, как у тебя людно. – Жених подмигнул ей, показал за спиной кулак икающей от смеха Ане и отвесил изящный поклон царю: – Вечер добрый, ваше величество. Что опять натворила Василиса? Надеюсь, она ни в кого вас не превращала?
Отторал опешил. Дружинники закусили губы, чтобы не заржать. Служанка, сделав каменное лицо, молча поставила перед драконом на пол корзину с бельем и удалилась. Кош вытаращил глаза, выудил из общей кучи кружевную вещичку и с любопытством уставился на невесту:
– Лисса, душа моя, не хочешь ли объяснить, что тут происходит?
– Она вывалила все это на голову царя. Тысячу раз простите нас, ваше величество. Это была случайность и чистой воды ребячество, за которое нам очень-очень стыдно. – Аня наконец взяла себя в руки и, оттеснив подругу с линии предполагаемых боевых действий, встала пред братом и царем, от души наслаждавшимся всем происходящим.
Кош бросил бельишко обратно.
– За что ты так его величество?
– Мне вот тоже интересно, – тягуче проговорил царь, не отрывая от нее глаз. – Чем я не угодил вам, юная девица?
Лисса заломила руки, не зная, что сказать и как оправдаться. Она была готова пасть на колени, вымаливая прощение, когда глаза отца сверкнули любопытством:
– А в кого ты хотела меня превратить?
– Смотри, какая красота! – Лисса схватила Коша за рукав и потащила за собой в гущу толпы.
На берегу развернулось грандиозное народное гулянье с музыкой, песнями и танцами. По приказу князя в честь праздника из его личных погребов выкатили бочки с квасом и медом, остальные напитки предоставили трактирщики, развернувшие палатки вдоль обоих берегов. Над кострами на вертелах жарилось мясо кабанов и молодых оленей. В углях запекались обмазанные глиной сазаны. Над прилавками висели колбасы и сосиски. А корзины были полны овощей и фруктов. Голодным сегодня точно никто не уйдет.
Ночь сверкала яркими огнями, отражающимися в реке. Рыбаки, разукрасив свои лодки гирляндами из цветов, чтобы скрыть облупившуюся краску, и навесив на носы светильники, катали всех, кто был готов заплатить за романтику полтину.
Вокруг огромных костров, зажженных в честь богов – покровителей Слободы, молодежь водила хороводы. А для людей постарше на берегу расставили столы и стулья, где можно было посидеть, отведать праздничных блюд и пообщаться с друзьями.
Чуть в стороне светился купол цирка, напоминающий гигантский абажур. Конечно, цирк не мог вместить всех желающих, и для тех, кому не удастся посмотреть представление, столичные маги устроили свое собственное шоу, запуская в небо фейерверки, а также создавая иллюзии огненных драконов и других мифических существ. Две жар-птицы пролетели над головами дружно ахнувшей толпы. В воздухе закружились разноцветные перья, которые с визгом бросилась ловить детвора. Только вот перья почему-то были гусиными.
