В отличие от перевозок Лисий Нос – Ораниенбаум, морские перевозки Кронштадт – Лавенсаари были сопряжены с большими трудностями. Каждая перевозка планировалась и проводилась как самостоятельная операция. В караван судов, морских барж и буксиров включались для охранения морские охотники и торпедные катера. На период перевозки грузов на острова береговая артиллерия южного берега приводилась в боевую готовность. Авиация флота на это время вела разведку трассы и в отдельных случаях прикрывала переход отрядов кораблей и судов, если приходилось это производить в дневное время.
У нас очень мало рассказано о маячной службе КМОРа, а труженики маяков активно обеспечивали переход конвоев на острова. Маяки действовали только в зоне перехода конвоев. Командир конвоя доносил в штаб КМОРа, когда включать систему.
В районе маяка о-ва Соммера бывали случаи, когда противник предпринимал попытки атаковать конвои. Но эти атаки успешно отражались. Береговая артиллерия открывала огонь по противнику.
На подходах к островному району конвой встречали корабли дозора. Эти операции осуществлялись в течение темного времени суток.
Разгрузочные работы проводились в зависимости от обстановки.
Возвращение конвоя в Кронштадт проводилось в таком же порядке.
Особое место в организации переходов боевых кораблей из Кронштадт в островной район занимали подводные лодки. Их переход в Лавенсаари сопровождался кораблями охраны водного района. В ходе этих операций сложилась стройная система.
Предварительно проводилось контрольное траление. В действие вступали все силы разведки. Переход обеспечивался наиболее тщательно всеми силами КМОРа.
Мне вспоминается такой случай. В Кронштадт ко мне приехал командующий авиацией генерал М.И. Самохин. Необходимо было согласовать действия авиации по обеспечению перехода подлодок на Лавенсаари и выходов в море. Решили осмотреть район с высоты Морского собора. В верхней части находились посты наблюдения и командные пункты управления артиллерийским огнем крепости. Едва мы поднялись на верхушку собора, как противник открыл огонь по территории гавани. Подлодки готовились к выходу. М.И. Самохин вызвал эскадрилью самолетов «Петляковых» и направил на артиллерийскую батарею, расположенную в стрельнинских лощинах. А я дал команду на батарею открыть огонь по противнику в районе Петергофа. В результате батареи противника на длительный срок прекратили обстрел Кронштадтской гавани. Мы с М.И. Самохиным прибыли в бригаду подлодок в Купеческую гавань, провели беседу с командирами подлодок, объяснили им минную опасность и что сделано кораблями базы для их успешного перехода. М.И. Самохин рассказал, что будет делать авиация. Командиры подлодок на месте убедились, как авиация будет с ними взаимодействовать на переходах и в море. От подводников выступил командир Осипов. В своем выступлении он выразил благодарность за помощь в подготовке к походу подлодок предприятиям и мастерским, которые качественно выполнили все работы в срок, а командование КМОРа заверил, что поставленные задачи будут выполнены. С наступлением темного времени операция проводки подлодок начала свое движение. Выходом из гавани руководил начальник штаба бригады подлодок капитан 1-го ранга Курников и начальник штаба КМОРа капитан 1-го ранга Н. Фельдман.
Прибыв на Лавенсаари подводные лодки дозаправлялись. В штабе военно-морской базы командиры кораблей уточняли обстановку на переходах морем.
При подготовке подводных лодок к выходу в море приводилась в действие вся система охраны водного района на Голландском плесе и на его южных подходах. При выходе подводных лодок с Лавенсаарского рейда, они погружались под воду и следовали рекомендованными курсами, которые заблаговременно проверялись тральщиками. Установленная система действовала и при возвращении подводных лодок на базу.
Сама встреча носила торжественный характер и стала традицией. Когда подложки-победительницы, они всегда были ими, возвращались в Кронштадтскую гавань на пирсе появлялись приветственные кумачовые плакаты, оркестр музыкантов и для первого обеда на берегу, в дар экипажу, прямо на лодку вносили живого визжащего поросенка. Невзирая на погоду, в проливной предрассветный дождь мы все встречавшие радовались боевому успеху подводников, их возвращению на базу. Порою просто не верилось, что происходит это в 5–6 милях от противника. До прихода подлодок принимались все меры обеспечения, дежурило звено самолетов, в готовности была артиллерийская батарея. Если противник открывал огонь по гавани – система приводилась в действие. Катера – дымзавесчики находились на своих позициях. Случай помехи возвращению подлодок в. Кронштадт не помню, а при выходе были.
Весь экипаж подлодки с командирами получали пригласительные билеты и были дорогими гостями базового клуба отдыха.
Островной район часто подвергался налетам вражеской авиации, особенно остров Лавенсаари.
В этой связи мне хочется рассказать об одном важном эпизоде, имевшем место в августе 1942 года.
Начальник отделения Разведотдела КБФ капитан 3-го ранга Д.У. Шашенков в результате анализа обстановки в районе острова Лавенсаари – усиление полетов над островом вражеской авиации, частые радиопереговоры противника, необычное количество числа торпедных катеров противника в шхерах (данные воздушной разведки) доложил начальнику Разведотдела. В результате анализа полученной информации и длительного путешествия по инстанциям, очень нужные сведения пришли с опозданием. Командование военно-морской базы Лавенсаари не сумело своевременно принять необходимые дополнительные меры.
В результате ночной атаки торпедных катеров противника, один катер прошел боковое заграждение, которое не успели закрыть после выхода своих катеров, была повреждена канлодка «Красное Знамя». Срочно ночью принятыми мерами ее отвели в хорошо замаскированное место в глубине гавани. Ночью финские торпедные катера вторично пытались атаковать корабли, стоявшие на Лавенсаарском рейде. Произошел бой кораблей охранения с кораблями противника. Атака врага была отбита. На следующий день все финские газеты подробно расписали как была потоплена канлодка «Красное Знамя». Но каково было удивление финской разведки, когда через некоторое время они обнаружили канлодку «Красное Знамя» на ходу…
После обследования поврежденной канлодки и принятых мер поддержания ее на плаву, было решено в притопленном положении на буксире с конвоем направить ее на ремонт в Кронштадт. Мое решение военный совет флота утвердил.
В очередном конвое канлодка «Красное Знамя» была переведена в Кронштадтский док.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
