Жан-Клод внезапно оказался рядом, держа Яноша за руку. Янош был ошеломлен. Честно говоря, я тоже. Я не видела, чтобы он двинулся, и Янош, очевидно, тоже. Значит, ловкий фокус.
Я убрала руку от пистолета, хотя точно знала, что с ним чувствовала бы себя лучше. Но целью сегодняшнего упражнения было не почувствовать себя лучше, а остаться в живых.
– Никому из нас не причинят вреда – такое было обещание, – сказал Жан-Клод.
Янош высвободился из хватки Жан-Клода медленно, почти лениво, будто наслаждался ситуацией.
– Если Серефина что-то обещает, она держит слово.
– Зачем тогда здесь эти женщины?
– Эти двое, – Янош показал на нас с Ларри, – действительно бросятся на защиту двух незнакомых людей?
Он говорил с удивлением, но удивлением приятным.
– К сожалению, да.
– А если они полезут в драку, ты встанешь на ее защиту?
– Если придется.
Янош улыбнулся, и кожа его натянулась, пытаясь не дать вылезти костям.
– Великолепно!
Спина Жан-Клода дрогнула, будто его застали врасплох. Я просто ничего не понимала.
– Эти две женщины вошли в наш дом добровольно. Они знали, кто мы, и согласились нас поразвлечь.
Я поглядела на вторую из девушек:
– Это правда?
Охранница-вампирша слегка тронула ее за плечо, но этого было достаточно.
– Мы пришли добровольно, но мы не знали…
Вампирша слегка сжала пальцы, и лицо девушки исказилось от боли, но она не издала ни звука.
– Они пришли сюда добровольно, и они в дееспособном возрасте, – сказал Янош.
– И что теперь будет? – спросила я.
– Айви, пристегни вот эту к той цепи. – Янош показал на кольца с меховой подкладкой слева от двери.
Айви и Брюс подхватили девушку, подняли на ноги и потащили к стене.
– Поверни ее спиной к комнате, пожалуйста.
Я шагнула к Жан-Клоду и прошептала, хотя и знала, что меня все равно услышат:
– Мне это не нравится.
– Мне тоже, ma petite.
– Мы можем этому помешать, не нарушая перемирия?
– Если они не причинят нам вреда непосредственно – нет.
– Что будет, если я нарушу перемирие?
– Нас скорее всего убьют.
В комнате пять вампиров, и три из них старше Жан-Клода. Мы наверняка погибнем. Черт!
Блондинка отбивалась и рыдала, пытаясь вырвать руки, пока вампиры приковывали ее к стене. Она тянула руки с такой силой, что, если бы не мех, ободрала бы себе запястья.
Из боковой двери в комнату вышла женщина. Высокая, выше Жан-Клода. Кожа цвета кофе с двойной порцией сливок. Темные волосы спадают до пояса прямыми тонкими прядями. Черное кожаное бикини, оставлявшее очень мало простора воображению. Женщина вошла широким шагом, на каблуках, очень по-человечески. Но она не была человеком.
– Кисса! – сказал Жан-Клод. – Ты все еще при Серефине? – Он был удивлен.
– Не всем так везет, как тебе.
Голос женщины был медовой густоты. В воздухе запахло пряностями, и я поняла, что это либо ее духи, либо иллюзия.
Лицо с высокими скулами было без косметики, и все же она была красива – хотя я подумала, на что бы она была похожа, если бы не затмевала мне разум. Потому что ни один человек не мог бы излучать такую первобытную сексуальность, которая висела вокруг Киссы облаком.
– Мне жаль, что ты здесь, Кисса.
Она улыбнулась:
– Не жалей меня, Жан-Клод. Серефина обещала отдать мне тебя до того, как Янош изуродует твое прекрасное тело.
Шесть вампиров, четверо из них старше Жан-Клода. Шансы менялись не в нашу сторону.
– Вторую девицу приковать вон там, – показал Янош на такие же кольца справа от двери.
Девушка замотала головой:
– Не выйдет.
Она отказалась идти и отбивалась лучше, чем блондинка. Она бросилась на пол и каждый дюйм использовала не чтобы сопротивляться, а просто не идти.
Две вампирши возрастом в несколько столетий, такие мощные, что у меня от их силы зубы ныли, должны были поднять ее за руки и за ноги и отнести к стене. Наконец она закричала – громко, прерывисто и зло. Темноволосая вампирша прижала ее к стене, а другая приковала.
– Не могу я смотреть, ничего не делая, – сказал Ларри. Он стоял рядом со мной; может быть, он не знал, что вампиры услышат его шепот.
Но это было не важно.
– И я тоже.
Ладно, пусть нас убьют, но мы прихватим с собой сколько сможем.
Жан-Клод обернулся, будто учуял, что мы тянемся к оружию.
– Ma petite, мсье Киркланд, не доставайте оружие. Они следуют закону. Эти женщины пришли их развлечь. Они не будут убиты.
– Вы уверены? – спросила я.
Он помрачнел.
– Я ни в чем уже не уверен, но я думаю, они сдержат слово. Женщины перепуганы и слегка побиты, но вреда им не причинили.
– А это не вред? – спросил Ларри. Он был готов выйти из себя, и его трудно упрекнуть.
Ответила я:
– У вампиров очень оригинальное понятие о том, что такое вред. Правда, Жан-Клод?
Он спокойно встретил мой взгляд:
– Я вижу в ваших глазах обвинение, ma petite, но не забывайте, что это вы меня просили вас сюда привести. В этой конкретной проблеме меня обвинять не стоит.
– Неужто наше развлечение так скучно? – спросил Янош.
– Мы обсуждаем, убить вас сейчас или потом, – ответила я.
Янош разразился низким смешком.
– Прошу тебя, Анита, нарушь перемирие. Мне так хочется найти повод попробовать на тебе свои новинки! Мне кажется, что тебя придется ломать долго. Хотя иногда бахвалы ломаются первыми.
– Я не бахвалюсь, Янош, я говорю правду.
– И она верит в то, что говорит, – подтвердила Кисса.
– Да, есть в ней эта волнующая нотка правдивости, – сказал Янош. – Это самое вкусное.
Белокурая Лайза перестала биться в цепях. Она обвисла, забывшись в рыданиях. Вторая девушка, которую тоже приковали, стояла неподвижно, только руки у нее начали мелко дрожать. Она стиснула кулаки, но не могла остановить дрожь.
– Эти женщины пришли в поисках приключений. За свои деньги они получат, что хотели, – сказал Янош.
Две вампирши открыли панели в черных стенах, и каждая достала длинный свернутый кнут. Девушки этого не видели. К счастью.
Я не могла стоять и смотреть, не могла. Что-то во мне погибло бы навсегда, и пусть лучше погибну я сама. Я хотя бы паду в бою и прихвачу с собой сколько смогу врагов. Это лучше, чем ничего. Но до того, как мы все совершим самоубийство, я попробую поговорить.
– Если вы не пытаетесь заставить нас нарушить перемирие, какого тогда черта вы хотите?
– Хотим? – спросил Янош. – Хотим? Как сказать, Анита. Многого хотим.
Меня раздражало, как он произносит мое имя – полунасмешливо-полуинтимно, как будто мы друзья или близкие враги.
– Чего хотите вы, Янош?
– Разве не ты будешь договариваться за своих? – спросил Янош у Жан-Клода.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
