на время. – Мне пора ехать. Я напишу тебе, как только у меня будут новости, и тогда мы договоримся. Идет? А ты пока позаботься о себе. Поколоти кулаками подушки или еще что-нибудь. На крайний случай можешь разрезать садовыми ножницами любимую рубашку Джона.
– Не искушай меня, – попросила Робин, в последний раз шмыгнув носом. – Спасибо, Пола.
– Всегда пожалуйста, – ответила она, заводя мотор.
– Банни! Ты слышишь меня, любимая? Банни, это я, Дэйв.
Банни казалось, что она плывет в плотной темноте, не видя, куда направляется. Откуда-то сверху доносился голос. Она его узнала, но не могла ухватиться за него.
– Ты в больнице, дорогая. Я здесь, рядом с тобой. С тобой все будет в порядке. Банни?
Горло у нее сильно саднило, как будто она долго кричала. Она кричала? Все казалось расплывчатым, неясным. В голове у нее стучало, все тело болело, но как будто во сне. Как будто все было нереальным. Так было ли это реальностью на самом деле?
– Полиция сказала, что ты была около Скелтона, ехала на север. В багажнике лежали сумки с вещами. Куда ты ехала, любовь моя? На какую-нибудь конференцию по похудению? Только ты не говорила мне, что тебя куда-то пригласили. Банни?
Она сумела приоткрыть глаза и увидела Дэйва, который с тревогой смотрел на нее. Вокруг него все было очень белым, белым и сияющим. Банни моргнула, сбитая с толку. Она заметила, что волосы у Дэйва мокрые, и вспомнила, что идет дождь. Капли разбивались о лобовое стекло, барабанили по крыше. Она была за рулем, точно. Ехала на машине сквозь дождь. Но где она теперь?
– Привет, – тихонько сказал Дэйв, наклоняясь ближе. От него пахло кофе, глаза покраснели, как будто он плакал. – Любимая, я так беспокоился.
– Дэйв, – прохрипела Банни, туман в ее голове немного рассеялся. Она вспомнила, что ушла от него, и ее охватило чувство вины. Она собрала сумки, написала записку, бросила ключи в почтовый ящик на входной двери. Но… что произошло? Как он ее нашел? Все кружилось в ее памяти, все расплывалось и ускользало, как только Банни пыталась сосредоточиться. Это был сон или что-то еще?
– Ты в больнице, ты попала в аварию, – объяснил Дэйв. Его лицо то становилось четким, то расплывалось, и от этого у Банни кружилась голова. – Слава богу, кости целы, но врачи считают, что у тебя сотрясение мозга. – Он улыбнулся. – Чего ты только не наговорила, пока была без сознания. «Я не хотела его убивать», – бормотала ты несколько минут назад. Должно быть, ты здорово ударилась головой, – добавил он, нежно сжимая ее пальцы. – Кстати, другой водитель в полном порядке. Машины повреждены, но ты никого не убила. – Дэйв нежно провел пальцем по ее щеке, а потом игриво поднял бровь. – Если только в твоем прошлом нет ничего такого, о чем ты хочешь мне рассказать…
Из глаз Банни потекли слезы, когда эти слова разрезали ее сознание, словно маленькие ножи. Если только в ее прошлом нет ничего такого, о чем она хочет ему рассказать. Боже! С чего ей начать? Она могла бы рассмеяться, если бы ситуация не была настолько ужасной. Если бы он только знал…
– Эй, ну что ты, все в порядке, – мягко сказал Дэйв.
Банни попыталась покачать головой, но это движение причинило боль.
– Не в порядке, – простонала она. – Нет.
– Я понимаю, что это может показаться немного странным, Банни, но…
Из ее горла вырвалось рыдание.
– Это даже не мое имя! – воскликнула она, закрывая глаза, чтобы больше не смотреть на него. В голове у нее застучало сильнее, и она вдруг все вспомнила: ее машина скользит по дороге, темно-синяя «Тойота» летит навстречу, она кричит от ужаса, потом удар, и ее отбрасывает назад. Но, по словам Дэйва, она никого не убила. Итак, она не сумела убить уже двух человек. Пожалуй, у нее собирается коллекция.
Помолчав, Дэйв снова заговорил.
– Полиция сказала кое-что о твоем имени. – В его голосе слышалось беспокойство. – Твоя машина зарегистрирована на другого человека. На Рэйчел, кажется. Но…
Все ее тщательно скрываемые секреты раскрывались.
– Посмотри на меня, – прорыдала она, уткнувшись лицом в подушку, понимая, что ее раскрыли и уже слишком поздно. – Я Рэйчел Робертс из Дэнфорт-Кросс. Поищи меня в гугле, и тогда ты все узнаешь. Вернее… – Банни уже захлебывалась рыданиями. – Вернее, тогда ты не захочешь больше ничего знать.
– Банни! То есть Рэйчел. Разумеется, я хочу знать. Что ты имеешь в виду?
Она осмелилась снова открыть глаза, но замешательства на лице Дэйва хватило, чтобы это разбило ей сердце.
– Просто найди меня в гугле, когда вернешься домой, – печально сказала она. – Я пойму, если… если ты оставишь меня, когда узнаешь правду.
– Я никогда тебя не оставлю! – воскликнул Дэйв. – Я тебя люблю! – Он снова сжал ее пальцы. – Послушай, у тебя был шок, ты ударилась головой и теперь сама не своя. Перестань волноваться о… Что бы это ни было, мы со всем разберемся, хорошо? Мы вместе со всем разберемся.
У Банни больше не осталось сил, чтобы говорить. Слезы тихо катились по ее лицу и падали на мокрую наволочку. Ей очень хотелось, чтобы его слова оказались правдой. Но в то же время она понимала, что, возможно, видит Дэйва в последний раз.
Раздался звук шагов, потом шорох отодвигаемой занавески, и Банни почувствовала аромат легкого цветочного парфюма.
– Как тут у нас дела? Мне показалось, что я слышала голоса, – сказала женщина. «Медсестра», – догадалась Банни. Ее разум все еще был затуманен. – Вы просыпаетесь, дорогая? Рэйчел? Ее ведь так зовут, верно?
– Да, – помолчав, ответил Дэйв. – Это ее имя. Гм. – Банни услышала, что он встает. – Я ухожу. Она немного расстроена, – добавил он негромко, обращаясь к медсестре. Потом он нежно потрепал Банни по руке и наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. – Не беспокойся, – обратился он к ней. – Все будет в порядке, обещаю.
Банни вздохнула, когда он ушел, и медсестра начала застегивать на ее руке манжету тонометра. «Ох, Дэйв, – подумала Банни печально. – Хороший, добрый, любящий Дэвид Мортимер. Неужели ему никто никогда не говорил, что не следует давать обещания, которых ты не сможешь сдержать?»
Глава двадцать четвертая
Папа дома. Мамочка возвращается.
История на ночь! Один из самых сладостных моментов родительского дня: ваш ребенок сонный, он вымыт и одет в пижаму, вы уютно устроились на диване с книгой, чтобы вместе рассматривать картинки. Плюс – давайте скажем откровенно – это радостное предвкушение освобождения, осознание того, что вы почти закончили родительское дежурство и в холодильнике вас
