– Спасибо, ваша светлость.
Он поежился и подбросил веток в костер. Стояла отвратительная промозглая погода, на дворе царил апрель, но здесь, в глуши лесов Предела Обреченных, было еще слякотно и довольно холодно. Мэйнер не вдавался в подробности, зачем этим странным, угрюмым людям из Тар-Кайяна понадобилось вести свой обоз в Андрим именно через эти поганые места; гонорар тоже мало занимал его. Самое главное – обилие адептов полузабытых темных орденов, которые скрывались здесь от клириков и преследований, а также охраняли какое-то странные развалины и полусгнившие артефакты. Много, много страшных слухов ходило об этих местах, но ни Саффрона, ни его подопечных слухи эти не волновали. По их суровым лицам было ясно, что они готовы ко всему. Кроме того, отряд сопровождали еще пятеро воинов и один чародей, который, правда, постоянно опасливо оглядывался и вообще не производил должного впечатления.
Уйти от судьбы, как всегда, не удалось. Когда генерал Тирэй неожиданно, как он думал, вывел свои войска из окружавших Кайрины лесов и вознамерился было начать победоносный марш в сторону королевского замка, его встретил невероятно мощный отпор верных королю армий. Причем герцог Кайринский, молодой, уверенный в себе правитель, лично направлял подчиняющиеся ему отряды, плечом к плечу с ним выступал Аарон Дэш, глава Магистрата, слывший самым верным подданным короля, а за действиями центрального корпуса следил знаменитый маршал Эренин. Разумеется, против такой железной троицы не мог выстоять даже Тирэй со всей пресловутой верностью солдат. И хотя генерал честно выполнял то, за что он получил столько денег, пользы это не принесло. Армия наемников и восточный корпус были наголову разбиты, так что генерал счел за лучшее спешно отступить к границе, в сторону Гейдергаде… Предстояли великие разборки. Было ясно, что герцог, король и Дэш узнали о готовящемся нападении заранее, и теперь вся оппозиция ломала себе голову, кто же мог их предать. Кроме того, упомянутая верхушка была порядочно зла, так как сразу же страну сотрясла череда казней, ссылок и показательных наказаний. Избежать этой участи не удалось бы никому, заговорщики это прекрасно понимали и даже не делали попыток бежать. Для членов Магистрата, являвшихся благородными горожанами, был назначен суд, а до него все они были помещены под домашний арест и снабжены мощной охраной. В целях безопасности и экономии сил всех мятежников заперли в загородной резиденции герцога Кайринского… и это решение короля навсегда отравило жизнь Саффрона. Участники заговора, быть может, никогда не докопались бы до правды и до конца жизни гадали бы, кто их предал и как вообще могло случиться, что их блестяще продуманный план сорвался, если бы не отменная память князя Тэримэйна, который однажды задал роковой вопрос:
– А куда, собственно, делся твой охранник, Мердетт? Почему его не было с нами? Если мне не изменяет память, ты клялся в его лояльности.
– Клялся, – спокойно подтвердил тот. – И сейчас клянусь. Бросьте, господа, Саффрон последний человек, которого можно подозревать. Я знаю его много лет, и…
– Тем не менее, кроме присутствующих только он был в курсе наших дел, – перебил Тэримэйн. – Удивляюсь, как мне раньше не пришла в голову эта мысль, но, по-моему, все предельно ясно. Несмотря на наше заточение, нам нужно отомстить.
– Откуда в тебе столько кровожадности?! – удивился не на шутку встревоженный граф. – Я отпустил Мэйнера, и я уверен в нем, как в себе самом.
– Ха, слышали, господа?! – обратился князь к присутствующим. – Его светлость интересуется, откуда во мне столько кровожадности, хотя сам сидит в заточении и ожидает суда короля за заговор и мятеж. Да ты никак умом повредился, Мердетт. За что это ты его так защищаешь? Мне кажется, это справедливо, мы и так обречены, иллюзий никто из нас не питает, здесь все понимают, что нас ждет смерть. Согласись, если мы отомстим, умирать будет не так обидно.
Увы, сторонников версии князя было гораздо больше. Когда Мердетт снова попытался возразить, участники заговора попросту методично заломили ему руки за спину и изо всех сил стукнули по голове тяжелым канделябром… Итогом этого акта отчаяния и жестокости стал чудовищный пожар в центре Кайрин, в результате которого полностью сгорело фамильное поместье Мэйнеров и все люди, находившиеся внутри. Очевидцы рассказывали, что видели мелькающие темные фигуры. Вполне возможно, что обитателям дома просто не дали покинуть горящее здание… Сам Саффрон в это время находился у своего друга на другом конце города и активно применял свои многочисленные знания по врачеванию. Бедняге сильно досталось, его привезли из самого эпицентра сражения, а у лекарей катастрофически не хватало времени уделять внимание всем раненым. С того момента, как Мэйнер обнаружил на месте своего дома груду дымящихся развалин и почувствовал на себе десяток сочувственных взглядов, его словно подменили. Как-то стерся из памяти побег из Кайрин. Как-никак, а солдатам, верным Тэримэйну, было дано задание уничтожить всех членов семьи Мэйнер, поэтому думать было некогда. Забылись бесцельные скитания по Приграничью, Дзароту и Маланадэйну, а какие-то цели и желания вспомнились только после того, как в один прекрасный день ему пришлось в одиночку сражаться с тремя вооруженными до зубов эльфами. Выяснилось, что бои и кровь несколько притупляют боль, поэтому Саффрон решительно взял себя в руки и стал наниматься охранителем обозов, идущих по самым опасным точкам земли.
Он сам не знал, чего ищет, и не мог понять, чего хочет: то ли умереть, то ли найти способ все забыть. Похоже, мечтать о смерти было глупо: как будто сами боги хранили его и позволяли выйти невредимым из совершенно безнадежных битв. Мэйнер смирился. Боль ни на миг не отпускала сердце, но из острой она превратилась в ноющую, тупую, как будто в промозглую погоду ныла старая рана. Самой настоящей проблемы были сны… С одной стороны, они были сумбурными, как у всех нормальных людей, но при этом участниками этих снов выступали те, кого уже больше полугода не было в живых. Снова и снова Саффрон видел улыбающиеся мордашки своих детей, снова его жена Медея встречала его, высоко поднимая фонарь, разгонявший ночную темень, мудро блестели глаза матери из-за толстых стекол очков, слышался рассудительный, низкий голос отца. День за днем воин просыпался в холодном поту, дрожа от боли и отчаяния, и мечтал поскорее закончить все это. Однако миссии и путешествия кончались, начинались новые, и все опасности с завидным постоянством оставались позади. Что ждало впереди, Мэйнер не знал и предпочитал об этом не думать. В конце концов, желать чего-либо было глупо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
