– Хорошо, допустим, месяц – это проверка чувств. Например, если тебе казалось, что ты кого-то любишь, а пожив с ней месяц и поняв, что не сможешь выдержать этого всю жизнь, ты можешь изменить решение и расторгнуть помолвку… Это я могу понять. Но что за запрет на?..
– А это еще рациональнее, – перебил Айрин. – Это делается для того, чтобы никто не смог усомниться в том, что ребенок королевы – законный. Если наследник престола рождается раньше срока, то целая толпа магов и врачей тщательно выясняет причину. Если оказывается, что досрочное рождение ребенка обусловлено какими-то физиологическими причинами, верховный клирик и король в тот же день объявляют его кронпринцем. Если же выясняется, что король и его на тот момент еще невеста несколько преступили закон, ребенка лишают прав наследования. Наверняка ты слышала всякие истории о том, в какое возбуждение приходят нобли королевств и империй, когда выясняется, что наследник престола был зачат еще до свадьбы короля. Сразу же появляется повод окрестить его бастардом… и, в принципе, это не так уж и неправильно. Конечно, этот закон, как и многое другое в Эрквадиоре, безнадежно устарел и существует только как условное ограничение, но даже при моем дворе имеются личности, которые грудью становятся на защиту традиций.
Он немного помолчал, после чего смущенно добавил:
– Именно поэтому мы с тобой бываем вдвоем только по вечерам, за закрытыми дверями, как дети, скрывающиеся от строгих родителей.
– Ох, Айрин, если бы ты только знал, как я люблю тебя! – пылко прошептала Кристина. – Все эти законы не имеют никакого значения. Это всего лишь формальность.
Айринкельн снова улыбнулся, после чего взял девушку за подбородок и прямо взглянул ей в глаза:
– Ты права, моя дорогая. Это только формальность. И я чувствую, что не могу больше оглядываться на нее. К черту законы!..
Не дав ей опомниться, король жадно поцеловал ее… Поначалу Крисса ощутила лишь уже знакомый страх и судорожно сжала пальцами плащ Аардена, но через секунду она с удивлением обнаружила, что этот поцелуй наполняет ее невероятным теплом и что ей самой очень хочется наплевать на закон. Впервые в жизни девушка ощутила жгучее, всепоглощающее желание, которое не могли затмить ни ужасные воспоминания, ни глупые законы… Через некоторое время Айринкельн немного отстранился, переводя дыхание; его необычные глаза сверкали во тьме, как звезды, когда он срывающимся шепотом сказал:
– Прости, Крисса. Я… я больше не могу… Если ты…
– Ш-ш-ш-ш, – она с улыбкой прижала палец к его губам и улыбнулась – Не надо слов.
…Новое понимание ее положения пришло к девушке уже ближе к середине ночи, когда, наконец, они немного угомонились и просто лежали рядом, крепко обнявшись и наслаждаясь своим счастьем. Почему-то именно в эти минуты ей пришла в голову тревожная мысль: Айрин, человек, который так сильно любит ее, который готов бездумно связать свою жизнь с той, о чьем прошлом он ничего не знает, имеет право знать правду. И в душе закопошился мерзкий страх: а вдруг, узнав, что с ней происходило, король отвернется от нее и пересмотрит свое решение?.. Это будет равносильно катастрофе, ведь тогда и жизнь потеряет свой смысл. Кристина четко понимала, что еще одного крушения надежд она попросту не вынесет, ей с лихвой хватило предательства Квинта и истинных намерений Дуэйна…
Несмотря на такие тяжелые и тревожные мысли, Крисса все же собралась с духом, тесно прижалась к плечу короля и мягко позвала его:
– Айрин.
– Да? – так же тихо отозвался он и обеспокоено повернулся к ней. – Что-то случилось? Почему ты не спишь, моя Искорка?
– Я должна кое-что рассказать тебе…
12. (Вместо эпилога)
Криссе показалось, что она уснула всего несколько минут назад, когда почтительный голос Майи, ее личной служанки, тихо сказал прямо у нее над ухом:
– Пора вставать, госпожа. Позвольте помочь вам одеться.
Кристина приветливо улыбнулась девушке и сладко потянулась. Пора было вспомнить, что этот день должен стать самым счастливым в ее жизни, он подведет черту под чередой наполненных ужасом часов и лет и станет началом чего-то невыразимо прекрасного и светлого. Жизнь без страха, жизнь без отчаяния, без страданий и боли… О, как это чудесно!.. Крисса легко поднялась с постели и принялась одеваться, вопреки обыкновению охотно позволяя служанке помогать. Будущая королева настолько ушла в свои мысли, что даже не слишком приятная процедура затягивания корсета прошла мимо ее внимания, и девушка пришла в себя, только когда Майя с помощью еще одной служанки осторожно поднесла на вытянутых руках свадебное платье. Хотя Кристина в общем-то довольно равнодушно относилась к нарядам и драгоценностям, она в очередной раз восхитилась плодом собственного воображения, виртуозно воплощенным в жизнь искусными портнихами. Естественно, платье было белым (закон Эрквадиора в этом пункте был непреклонен: женщины королевской семьи обязаны появляться на людях только в белом, вне зависимости от ситуации и обстоятельств, за исключением траурных мероприятий), его украшало тончайшее кружево и изящная, невесомая жемчужная вышивка. Эрквадиорский покрой очень выгодно подчеркивал талию, юбка платья ниспадала до пола мягкими складками и переходила в длинный шлейф, который должны были нести два пажа. Особенно девушке нравились жесткий стоячий воротник и украшенный все тем же кружевом край лифа; неглубокое декольте позволяло дополнить наряд ожерельем из четырех ниток мелкого жемчуга… Прическу Крисса пожелала самую простую: велела служанке собрать отросшие до плеч волосы на затылке с помощью неприметной заколки и украсить белыми цветами. Кроме того, невесте короля непременно полагалась фата. Она окутывала всю фигуру белым облаком, что порядком огорчало девушку, ведь тонкий газ несколько скрывал платье.
Наконец, в покоях появился глашатай и торжественно объявил, что его величество ожидает свою суженую в экипаже. До сего момента Кристина была так поглощена своим нарядом, что совершенно забыла об Айрине; теперь же сердце снова затрепетало в груди, намереваясь опять забыть о своем привычном ритме. Неужели всего через несколько часов она сможет назвать этого нежного, заботливого человека своим мужем?! Неужели она, младшая дочь главы Магистрата Карсайте, танцовщица и менестрель, станет женой короля чудесного, сказочно прекрасного королевства?! В это невозможно было поверить… однако, едва увидев ласковую улыбку на губах Айринкельна, девушка подумала, что, пожалуй, на свете нет ничего невозможного. Они снова обходились без слов, лишь обменялись взглядами, которые значили гораздо больше любых фраз, и заняли свое место в убранном цветами открытом экипаже. Через мгновение снова послышался голос глашатая, где-то запел горн – церемония начиналась…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
