Если Диана что-то и подозревала, то ничего не говорила. Каждый из них жил своей жизнью, Гай даже видел ее редко. Гай и Джону не признался в том, что совершил. Он смотрел на разразившийся скандал как на еще один барьер, который необходимо преодолеть. Гай предусмотрительно настоял на том, чтобы забрать ожерелье из офиса Франчески в день своего отлета в Англию. Он напомнит ей, что в тот день она суетилась и нервничала, а он был всего лишь курьером, так что в случившемся его вины нет. Она могла подсунуть ему фальшивое ожерелье. И он будет твердо стоять на этом. Что касается матери, то она в любом случае станет его защищать. Гай знал, что мать скорее умрет, чем позволит упрятать его в тюрьму.
– У меня нет никаких сомнений, – твердо заявила Сара. – Камни из мастерской украл Серж Буано и заменил их фальшивыми. У него были и возможность, и знания, и техническое умение. Готова поспорить, что, когда ожерелье было готово, – а помните, была задержка в его доставке в Англию до того времени, пока Гай не вернулся из Палм-Бич? – он тайком вынул камни и заменил их, когда за ним никто не наблюдал.
Генри потрясенно смотрел на Сару. Если она пыталась обмануть себя, то делала это блестяще! Предположить, что все сделал Серж! Это был поистине дьявольский ход по дискредитации человека, которому «Калински джуэлри» обязана своими блестящими успехами в течение последнего времени. Генри верил Сержу так, как если бы тот был его сыном.
– Вы предъявляете весьма серьезные обвинения, – жестко возразил Генри. – Если вы заявите об этом во всеуслышание, то рискуете нарваться на иск за клевету! Как вы можете обвинять Сержа? Даже если отбросить все прочее, он пришел к нам с самыми серьезными рекомендациями. Вы сошли с ума, Сара, если склонны считать, что он имеет к этому отношение.
– Никто другой подобное совершить не мог. Почему вы пытаетесь его защитить, Генри? Он всего лишь человек, которого Франческа извлекла из ниоткуда, и вот сейчас он втянул нас в эту скандальную историю. Я не собираюсь больше миндальничать, как это делаете вы с Франческой. Я вызываю полицию.
– Нет! – Генри произнес это слово так громко, что оно эхом несколько раз отразилось от стен комнаты. – Этого нельзя делать. Мы должны поговорить с Гаем, прежде чем вызывать полицию. Нам не следует выплескивать скандал наружу. Нам ни к чему этот шум. Если полиция серьезно отнесется к вашему обвинению, мы окажемся в большой беде. Франческа выступила в печати с очень хорошо продуманной версией, которой люди верят. Пусть все так и остается.
– Я этого так не оставлю! Виновник должен быть наказан! Если Серж выйдет сухим из воды, он опять совершит кражу! Об этом вы подумали? – Сара раздраженно стукнула кулачком по столу.
– Но эта история не имеет никакого отношения к Сержу! – повысил голос Генри. – Почему вы не хотите смотреть фактам в лицо, женщина? Единственный, кто мог подменить камни, – это ваш дражайший сынок!
– Я не позволю вам говорить такие вещи! Еще одно слово о Гае – и я вас уволю! Он мой сын и никогда не станет грабить компанию, которая принадлежит его семье! Если бы ему нужны были деньги, он попросил бы их у меня! – зашлась от крика Сара.
– Он просил, и вы ему отказали, – жестко сказал Генри. – И тем не менее он сумел купить огромный особняк, обставить его старинной мебелью и увешать дорогими картинами. Откуда он взял на это деньги?
В этот момент, вопреки обыкновению без стука, в кабинет матери буквально ворвалась Франческа.
– Опять разговор о Гае? – даже не поздоровавшись, спросила она. – Мне только что позвонили из Англии, и этот звонок может все изменить. Возможно, Гай здесь ни при чем.
Сара и Генри недоумевающе уставились на Франческу. Первой заговорила Сара:
– Конечно, Гай ни при чем. Но в чем все-таки дело?
– Страховая компания в Лондоне только что сообщила мне, что принцесса Муна застраховала ожерелье у них, и выражает сомнение в том, что инцидент подан верно.
– Почему? Если она предъявила им наш покупной чек, никаких проблем не может быть.
– Дело в том, – объяснила Франческа, – что она отвезла ожерелье к Барриджам – в ювелирную компанию на Нью-Бонд-стрит. И ожерелье совсем недавно оценили. Ювелирные изделия поднимаются в цене с потрясающей быстротой, так что это нормальная практика. Ожерелье было подлинным. Они осмотрели его, и камни были настоящими.
В комнате установилась тишина – Сара и Генри пытались переварить неожиданный поворот событий.
– А как же ювелиры в Париже, где принцесса хотела отремонтировать застежку? Они сказали, что камни фальшивые.
– Совершенно верно. Эксперты из нашего парижского филиала осматривали ожерелье. Вместо камней в нем определенно стекла, – сказала Франческа.
Сара откинулась в кресле и глубоко вздохнула.
– Тем не менее я рада, что мы выяснили по крайней мере это.
– И что же мы, черт возьми, выяснили? – вскинулся Генри. – Все запуталось еще больше. Похоже, существуют два идентичных ожерелья – одно настоящее, а второе поддельное. Это нисколько не помогает выяснению истины.
– Если… – задумчиво проговорила Франческа, но под взглядом Сары покачала головой и неожиданно улыбнулась. – Впрочем, это просто так… Забудем об этом.
Спустя несколько минут, идя по коридору, Франческа повернулась к Генри и очень тихо сказала:
– У меня есть идея, дядя Генри. Вы могли бы поднять гроссбух продаж с конфиденциальными записями за последние десять лет?
Генри удивленно посмотрел на нее:
– Конечно. А зачем они тебе нужны?
– У меня такое чувство, что в них мы можем найти ответ. Ведь лондонский и парижский филиалы тоже посылают их нам на хранение, да? Мне хотелось бы взглянуть и на них.
– Все хранится здесь. Гроссбухи из Нью-Йорка, Лондона, Парижа, Рима.
– Гроссбухи из Нью-Йорка, Лондона и Парижа – это то, что нам нужно, – сказала Франческа.
– Серж, завтра я улетаю в Англию, – объявила в тот же вечер Франческа, когда они обедали у нее на квартире.
– А за каким дьяволом? – удивленно спросил Серж, поднимая глаза от тарелки с омаром «термидор».
– Возникли чрезвычайные обстоятельства, связанные со злополучным ожерельем, и я должна все держать в тайне, пока дело не прояснится. Ты единственный человек, кто знает, куда я еду. – Она пододвинула к нему бокал. – Налей мне, пожалуйста, еще вина, любимый. Спасибо. Мать думает, что я еду проверять наш филиал в Лос-Анджелесе. Как, впрочем, и дядя Генри.
Серж усмехнулся:
– А что будет, если они попытаются с тобой связаться по телефону? Уж лучше бы сказала, что я тебя похитил и утащил в горы… где насиловал весь уик-энд.
Оба рассмеялись.
