хирургическую операцию могло бы привести к смерти неудачливого пациента. Так чем же, в конце концов, являлось посвящение, если не формой психической хирургической операции, отделением духовного от физического в человеке? Поэтому все помещения для посвящений располагались вне пределов досягаемости и всегда хорошо охранялись. К тем, что находились близ святилищ в больших храмах, нужно было идти в полной темноте. Когда люди миновали проход, свет начинал постепенно гаснуть и у порога святилища исчезал совсем. Когда кандидата полностью погружали в транс, его тело оставляли в этой защищающей темноте до завершения посвящения, для которого его выносили на свет.Помещения, располагавшиеся под землей, использовались точно так же. После погружения человека в транс все светильники гасили, так что крипты и символически, и буквально превращались в могилы.
Я спрыгнул в отверстие и обследовал темную комнату, где жрецы некогда совершали самые сокровенные обряды, после чего с облегчением поднялся назад к солнечному свету и свежему воздуху.
Двигаясь дальше среди развалин некогда великолепных строений Карнака, я прошел между гигантскими пилонами прекрасного храма Амона-Ра. Эти порталы больше подошли бы великанам, чем обычным смертным. Они возвышались, словно скалы. Египетская тяга к исполинским размерам иногда приводила к ошеломляющим пропорциям, как в случае с Великой пирамидой близ Каира и стенами пилона, в тени которого я стоял. Он был почти пятьдесят футов (около 15,2 м) толщиной, то есть шире, чем должны быть крепостные стены. Что ж, действительно существовал непосвященный внешний мир, который следовало сдерживать, дабы он не осквернил священную территорию этого храма, который древние египтяне гордо величали «престолом мира». Увы! Теперь это разбитый престол. Когда я вошел в большой передний двор, то увидел в нескольких местах разбитую кладку, которую от окончательного разрушения удерживали несколько стоящих колонн. Я медленно пересек этот прямоугольный двор, ступая по неровной земле и сорнякам, которые проросли на том месте, где когда-то лежал прекрасный мозаичный пол в сотни футов длиной.
Миновав это место, я приблизился к покрытому раскрашенными выпуклыми рельефами высокому порталу, который находился между разрушенными остатками следующего пилона. Последний сегодня полностью утратил прежние очертания и представлял собой лишь груду упавших камней. Когда-то этот проем должен был возвышаться на высоту сто футов (около 30,5 м). Исчезли семь ступеней – семь символических уровней развития человека от низшего мира повседневности до высшей сферы духовного знания, которые строители возвели перед входом. Египтяне, как и многие другие народы древности, явно были хорошо знакомы с таинственными числами, лежавшими в основе всей созданной вселенной. Они знали, что седьмой день, или уровень, принес Отдых, высшее упокоение как для человека, как и для других созданных существ и вещей. Я обнаружил связь с числом «семь» во всех храмах Египта, в удивительнейшем выражении оно появилось в Большой галерее Великой пирамиды. Поэтому строители поместили эти ступени, которые время и люди стерли с лица земли, перед входом в вестибюль самого большого и впечатляющего помещения карнакского храма Амона-Ра – Большого гипостильного зала.
Я вошел туда, и передо мной открылась поразительная картина из шестнадцати рядов тесно расположенных колонн. Зал освещали солнечные лучи. Никогда в жизни я не видел подобного зрелища. Почти каждая из ста тридцати колонн отбрасывала черную горизонтальную тень на землю, лишившуюся вымостки. Белые каменные столбы стояли, словно армия великанов. Их обхват также потрясал: у каждой колонны он составлял в среднем тридцать футов (около 9 м). Масштаб архитектуры был грандиозен! Это был настоящий лес шириной триста футов (около 91,5 м), состоящий из исполинских каменных деревьев. Это был Египет!
Большую часть данного зала построил фараон Сети, который также создал тот храм в Абидосе, где я испытал такой невыразимый покой. Здесь же нельзя было сопротивляться ощущению силы и власти, которое передавалось из исчезнувшей эпохи строителей гипостильного зала. Сети умер раньше, чем смог закончить свое колоссальное творение. Незавершенную задачу принял на себя великий Рамсес, превратив скалы Асуана в огромные высеченные колонны и поместив на их вершины без цемента и металлической арматуры тридцатитонные украшенные архитравы. Целью всего этого было обратить разум к более широкому мироощущению, поднять человека из ограниченного круга ничтожных дел, вдохновить его великими целями и высокими стремлениями и вызвать желание гораздо шире применять свои силы. В общем, хотелось быть подобным Рамсесу, планировать и строить такие же огромные храмы удивительной высоты, основывать вокруг них богатые образцовые города, где люди могли бы жить светом благородных мыслей и высоких идеалов.
Когда-то у этого зала, где звучало множество молитв, была крыша, а пол покрывали каменные плиты. Сегодня он открыт голубой бездне небес, а его пол представляет собой смесь земли, песка, сорняков и камней. Когда крыша была на месте, внутри зала должно было быть довольно темно, поскольку свет проникал только сквозь окна с каменными решетками, расположенные над центральным проходом. Однако огромная крыша развалилась на сотни фрагментов, от которых мало что сохранилось.
Не хотелось критиковать древних архитекторов, хотя ясно, что мощные выпуклые колонны поставлены слишком близко друг к другу. Иное расположение открыло бы более широкий вид. Однако древние египтяне, возможно, больше заботились о символизме, чем о перспективе.
Каждую колонну украшает множество рельефов и венчает тяжелая капитель в виде бутона или колокола. Прекрасно обработанные поверхности колонн, так же как архитравы и стены, покрыты раскрашенными изображениями и иероглифами. На них вырезаны или нарисованы краской – она еще хорошо сохранилась – истории египетских богов и царей. Я узнал изображенные образы и вытянутые картуши. Вот царь Сети в присутствии бога Тота преклоняет колени под священным деревом Гелиополя, гонит хеттов перед своей победоносной колесницей, везет высокие кедры из далекого Ливана для шестов, стоявших перед его храмами, и с триумфом возвращается в любимую страну. Там изображено и множество других людей; некоторые полуобнаженные, другие полностью одетые, но у всех то странное, напряженное и одновременно отсутствующее выражение лица, столь характерное для представителей этого народа. На южной стене на стеле иероглифами записан первый в истории официальный мирный договор между Рамсесом Великим, «храбрецом, сыном Сети I, великим правителем Египта», и хеттским царем Хаттусили, «сыном Мерсера, великим вождем хеттов», как именует его текст. Договор заканчивается приятными словами: «Прекрасный договор о мире и братстве, установивший мир между ними навеки».
Я вышел в небольшой открытый двор, где обелиск, сделанный из цельного камня, возносил свою пирамидальную вершину в небо и отбрасывал на землю фиолетовую тень. На нем был высечен царский картуш установившего его Тутмоса I. Стороны обелиска покрывают три колонки надписей. Часть одной из них гласит: «Хор, Возлюбленный Правдой, Царь Верхнего и
