тут же замечаю, как она пляшет вместе с Крисом неподалеку от нас, а за ней, не отрывая глаз, следит Томас.
Мы молчим, ничего не говорим. Просто наслаждаемся музыкой и этой атмосферой счастья. Только маленький червячок сомнений не дает расслабиться ни на секунду.
– У нас все хорошо? – Я поднимаю голову и вглядываюсь в красивые глаза своего мужчины. В темноту, которую так полюбила и которую не хочу отпускать.
– Ты обеспокоена?
– Ты как-то странно беседовал с главой «Адамсон корп».
Или мне всего лишь показалось? Может, я вижу то, чего на самом деле нет? Только вот эмоциям этого не скажешь. Они как качели – раскачиваются из стороны в сторону, играя на моей паранойе, и главная из них – страх потерять самых важных на свете людей.
– Не волнуйся, – улыбается Себастьян. – Мы просто общались по работе. Небольшие сложности.
Сложности, значит? Интересно, какие? И как они связаны с крупнейшим предпринимателем Адамсоном?
– Ты была так красива на церемонии, такая трогательная, – произносит он тихо, оставляя легкую влажность своего дыхания возле уха. – Тебя впечатлила речь Эндрю?
– Очень, – выдыхаю в губы мужчине. Ведь это правда. Я впервые видела друга столь искренним и уязвимым.
– Когда-нибудь мы так же будем давать клятвы друг другу. – Себастьян хитро подмигивает.
– Это ты мне предложение делаешь?
– Считай, да.
Его глаза становятся какими-то… другими. Не темными, когда он злится, не чисто черными, когда нас охватывает страсть, не ясными, когда он нежен и добр. Они приобретают медовый оттенок. Глубокий. Он буквально загорается в глазах, оживляет их.
Наш разговор начинался как шутка, а сейчас на идеально скульптурном лице не видно и тени улыбки. Он это всерьез? О свадьбе? Мы совсем недавно наладили наши отношения, начали новую жизнь.
– Ну уж нет, – шепчу я игриво. – Не добьешься от меня быстрого согласия.
– Ладно. Ночью ты изменишь свое мнение.
Улыбаюсь в плечо Себастьяну, прижимаюсь к его телу в танце. Забываю, где мы находимся, что вокруг нас полно людей, недалеко танцует наша дочь. Есть только мы. Этот жуткий и устрашающий на первый взгляд мужчина, и я – влюбленная в него девчонка. Именно таковой себя и чувствую. Той двадцатилетней студенткой, которую подчинил своей воле Себастьян Гранд.
– Папа, а можно я с тобой потанцую? – к нам подлетает моя принцесса, глядя на папу умоляющими большими глазками.
– Если мама разрешит.
– Конечно разрешу, – улыбаюсь сначала Себастьяну, затем к Аманде. – Я постою с Элис.
Замечаю подругу, разговаривающую с доктором Коннором возле нашего столика. К нему много кто подходит, много кто здоровается. Видимо, за эти годы он стал популярным врачом среди англичан.
– Добрый вечер, Элизабет. Выглядишь великолепно, – произносит он, галантно кивнув мне в знак приветствия.
– И вы тоже, доктор Коннор.
– Вы знакомы? – удивляется Элис.
– Он когда-то лечил Адама.
С грустью вспоминаю любимого брата и замечаю, что глаза доктора тоже потухли. Одновременно с моими.
– Пойду посмотрю, что мой сорванец делает, – говорит Элис и оставляет нас одних.
Крис резвится в середине танцпола, не сразу обращает внимание на маму, иногда даже Аманду дергает, чтобы потанцевала с ним, но моя принцесса показывает язык и отворачивается обратно к Себастьяну. Наши молодожены разговаривают с родителями Алекса, Эндрю заключен в теплые объятья миссис Джонсон. Даже издалека вижу тепло в его глазах. Успокоение. Радость. Потому что его приняли другие, чужие люди.
Потому что они сделали то, что не смогли его родители и Адам…
– Вижу, тебе тяжело без брата, – произносит доктор. – Жаль, мне не удалось его спасти.
– Это не ваша вина. Так сложились обстоятельства.
Как не вовремя воспоминания лезут в голову. Зачем вы заговорили об Адаме, доктор Коннор? Зачем возрождаете обвинения, которые я пытаюсь забыть? Почему провоцируете чувство вины съесть меня прямо сейчас, когда вокруг полно людей? Почему мне так больно даже спустя столько лет?
– Ты не в курсе всех обстоятельств.
Каменею. Не сразу понимаю, с какой интонацией док произнес эти слова. С обвинительной, с вопросительной или же с утвердительной.
– То есть? – Я поворачиваю голову к мужчине и гляжу в его уверенные глаза.
– Адам умер из-за болезни. Его сердце не выдержало рака.
– Я помню, вы говорили об этом, когда я приезжала по вашему звонку.
– Ты не поняла. – Доктор глубоко вздыхает и продолжает, не отрывая от меня взгляда: – Я укрыл от тебя важный факт, но Адам взял с меня слово молчать. И я молчал. До сегодняшнего дня.
У меня внутри что-то срывается вниз. В обрыв. Не могу дышать, не могу говорить, не знаю, что делать. Единственное, что вылетает из моих губ:
– Расскажите подробнее.
* * *
Пять лет назад
В ту ночь доктор Коннор, как всегда, находился на смене. Текучка, обход пациентов, общение с родственниками, обсуждение платы за лечение, выговоры за непослушание и пожелания скорейшего выздоровления…
Бенджамин Коннор любил свою работу, как и любил наблюдать за улучшением состояния пациентов.
Адам Браун был одним из самых тяжелых случаев за его практику. Впервые они встретились еще год назад в одной из государственных больниц, куда парня привезли с передозировкой наркотиков. Вторая встреча состоялась спустя два месяца в травмпункте, когда его коллега вытаскивал из ноги Адама кусок стекла. А затем через полгода, когда он поступил в частную больницу со смертельным приговором: рак головного мозга.
Состояние тяжелое, зависимость оказалась неслабым противником и сильно повлияла на работу некоторых органов. Однако Бенджамин поставил задачу вылечить его любой ценой. Какой он врач, раз не поможет самому безнадежному пациенту?
И тут на его пути встретилась Долорес Браун – потерянная девчонка, полная сил и желания спасти брата. Доктору Коннору нравился ее энтузиазм и уверенность – даже у ее близнеца не нашлось столько сил.
«Я вылечу этого парня. Он заживет счастливой жизнью», – проговаривал про себя доктор каждый раз, когда заходил в палату Адама, а затем смотрел анализы в кабинете.
Время шло, химиотерапия спасала ситуацию, но
