пошевелить ни руками, ни ногами, а вырез платья доходит, кажется, прямо до талии. Будто его разорвали. Но меня пугает другое. Левое бедро, где Себастьян прикрепил мне пистолет, открыто. И по ощущениям – оружия нет на месте, как и подвязки.
– Доброе утро, Долорес, – произносит низкий хриплый голос. Причем настолько хриплый, словно у мужчины проблемы с голосовыми связками. И еще присутствует восточный акцент.
Он знает мое настоящее имя? Откуда? Голос мне не знаком… Но я не стану гадать, кто это. Не сейчас. Однако его осведомленность заставляет напрячься не на шутку.
Внезапно помещение озаряется ярким светом хрустальной люстры прямо у меня над головой. Я думала, что нахожусь в какой-то сырой комнатушке с единственной тусклой лампочкой посередине, как в кино. Но это не так.
Мое тело привязано к стулу в центре кабинета в бордово-красных оттенках. Неподалеку находится большой стол из черного дерева, а за ним восседает седовласый мужчина, держа в морщинистых пальцах сигару. Запах табака тут же проникает в легкие, вызывая тошноту Пытаюсь руками закрыть нос и рот, но не выходит, конечно.
Он обещал, что не допустит этого. Обещал…
Внимательно разглядываю мужчину напротив и нахожу удивительное сходство. Тот же разрез и цвет глаз, те же аристократические черты лица, те же чуть полноватые губы и широкая челюсть. Он напоминает мне только одного человека.
Себастьяна.
– Что… что вам нужно?
Мой голос чуть охрип, но это не мешает задавать вопросы.
– Не нервничай, Долорес, нам это ни к чему, – спокойно произносит мужчина. Даже не мужчина – старик. Он вновь выдыхает токсичный дым в потолок.
Почему я нахожусь здесь, а не на свадьбе? Сколько сейчас времени? Где моя дочь? Себастьян? Ребята? Где они все? А главное…
– Кто вы? – вылетает слишком агрессивно.
– Ах да, забыл представиться, – иронично усмехаются мне в ответ. – Меня зовут Фарух Аббас Сахим.
Не поняла? В смысле Фарух Аббас Сахим? Это же настоящее имя Себастьяна! То есть зрение меня не подводит? Эти совпадения во внешности, этот знакомый прищур глаз и общее имя. Головоломка постепенно складывается в голове. Пазл за пазлом. Ответ вот-вот готов оказаться в ладонях, но он то и дело ускользает. Пытаюсь сложить его, вспоминаю все детали, которые мне известны.
«Фарух Аббас Сахим – его настоящее имя, а под бизнесом он скрывает преступную деятельность! Думаешь, Гранд просто так тогда пакетик дал? Нет! Он специально все подстроил! Я спросил у своих знакомых в тот же сочельник, нашел информацию из архивов отца. Это он! Он убил наших родителей!» – раздаются в голове слова Адама. Но только сейчас осознаю, что они звучат иначе. Что ошиблась не одна я. И обвинять нужно не Себастьяна.
То есть получается…
– Это вы! – выкрикиваю я, двинувшись вперед, но неудачно – чуть не падаю со стула. – Это о вас папа готовил статью! На вас нарыл информацию! Это вы его убили!
– Ты очень догадлива, я в тебе не сомневался. – Старик поднимает левый уголок губ точно так же, как это порой делает Себастьян. – Знаешь, я поверил в твою смерть всего на пять минут. Ты хорошо спряталась, изменила внешность. Мои ребята долго искали тебя вместе с дочерью. – Он снова выдыхает дым.
Напряжение охватывает все тело, злость из-за смерти близких съедает живьем. Все эти пять лет я жила в неведении, все эти пять лет я считала, что прячусь от убийцы. Считала, что живу с ним сейчас. И как бы далеко я ни заталкивала эти мысли, они все равно возвращались.
– Кстати, красивая малышка, – прерывает мои размышления старик. – Очень похожа на Себастьяна в детстве.
– Где Аманда? Что вы с ней сделали?!
Как же хочется сорваться со стула и набить морду этому старикану, пока не признается, где моя принцесса! А где Себастьян? Он знает, что я здесь? Черт возьми, где моя дочь? Не дай бог с ней что-то случится, я никогда этого не прощу. Ни себе, ни ему…
– Ничего. Пока.
– Что значит…
– Я бы хотел поговорить с тобой, Долорес, а не с твоим семейством. – Он смотрит на едкий дым, потом переводит глаза на меня. Такие же внимательные и жгучие, как у Себастьяна. – У тебя наверняка есть вопросы.
Да! Их куча! Но деликатничать с этим стариканом не собираюсь!
– Ну же, смелее, – продолжает он. – Тебе же интересно, как я связан с Себастьяном.
Значит, тебе нужны вопросы? Решил позабавиться со мной перед смертью? Сам отсрочиваешь мою казнь. Хотя… Может, я попытаюсь выиграть время для нас с Себастьяном?
– Вы его отец, – тут же выпаливаю первую пришедшую мысль, – этот факт сам по себе напрашивается.
– Верно.
– Тогда почему вы оставили его в приюте? Почему не забрали после смерти матери?
– Хороший вопрос. – Мужчина приподнимает седые брови. – Тогда начну с самого начала. – Он вздыхает и продолжает: – Когда-то давно я мечтал о преемнике. Мой бизнес процветал, приносил большие деньги, люди прислушивались ко мне больше, чем к главе государства. Я не мог оставить своих подчиненных на каких-то лживых ублюдков.
Мне кажется или в этот момент глаза самого лживого ублюдка на свете становятся грустными? О нет. Вряд ли это возможно в реальности. Мне просто так кажется.
– Моя вторая жена скончалась при родах. Старший сын не вселял больших надежд. Мне тяжело далось это решение, но приют помог моему сыну подготовиться к жизненным трудностям.
Он так легко это говорит, явно верит в собственные слова. А я ни черта не понимаю. Не понимаю, как можно было оставить родного ребенка чужим людям, чтобы он подготовился к реальности… Как? Мои родители не оставляли меня, не хотели, чтобы я вкусила человеческую жестокость и несправедливость судьбы. Гад! Какой же он гад! В груди растет обида. Боль. Не за себя, за Себастьяна.
– В восемнадцать лет я забрал его оттуда, – продолжает рассказ старик. – Я считал, что Фарух станет моей копией, даже имя выбрал ему такое же. Если бы знал, что этот малец сбежит через два года и прихватит с собой мою невестку, оставил бы гнить среди таких же ублюдков, как он.
