Черная кельди зашипела, как кошка.
– Не твое дело, Мед!
Светлая холодно улыбнулась.
– Очень даже мое, я не позволю унижать моих гостей!
Гафриэль ответила злобным взглядом, но промолчала и исчезла в темноте.
Хозяйка сделала приглашающий жест рукой, и северянин последовал за ней. Пройдя несколько шагов, они вступили в заросли ивы и вдруг вышли на большую круглую поляну. Никого рядом не было, но Хог слышал шелест голосов, чувствовал присутствие рядом чего-то таинственного, от чего воздух становился пьянящим, а сердце начинала снедать жгучая тоска.
Царила тьма, и только два лунных луча, пробиваясь сквозь ветви, двумя янтарными огоньками горели на воде, будто глаза.
Хог подошел ближе, не отводя взгляда от чарующего зрелища. Он склонился над водой и понял, что оттуда на него и в самом деле смотрят чьи-то глаза. Лес вокруг будто исчез, и Хог осознал, что стоит перед троном, на белом нефрите которого свернул свои кольца дракон. Белый дракон. Полупрозрачные и не нужные на воздухе плавники трепетали, чешуя казалась перламутровой, а на шее сияла серебром. На морде, прикрывая грозные клыки, змеились длинные усы, из-под нависающих шипастых надбровий смотрели черные глаза с белыми вертикальными зрачками, голову украшали два прямых полупрозрачных рога, похожих на застывшее пламя. Дракон, вдоволь насмотревшись на наглого пришельца, прянул к человеку. Хог отшатнулся. Гладь воды взвилась брызгами, разбитая перламутровым телом, на берег вступил светловолосый черноглазый мужчина в белых одеждах, на его серебряном поясе висели два меча.
Кельд с легкой улыбкой поклонился Хогу, затем, обойдя ошеломленного северянина, подошел к Хозяйке весны.
– Благодарю за приглашение, прекрасная госпожа!
– Начнем же праздник! – провозгласила Мед, вскинув руки над головой.
Из сумерек начали возникать кельди, кельдирки и кельды. Они все старались встать поближе к роднику, некоторые прикасались к Хогу прозрачными ладонями.
Хозяйка весны сквозь расступающуюся перед ней толпу подошла к воде, в руках у нее возник широкий зеленый лист, даже издалека было видно, какие острые у него края. Кельди провела острым краем по ладони и в воду упала сияющая капля крови кельда. Белый дракон повторил ее действия, когда воды коснулась его кровь, она слегка закипела. Потом к воде начали подходить и остальные, каждый дарил воде каплю своей крови. После белого дракона была очередь невысокой полной кельди с темной, почти черной кожей, красными, волнистыми волосами и небесно голубыми глазами, второй была высокая статная женщина с нежно-зелеными волосами и голубой кожей, потом появилась кельди с большими лазурными крыльями – как понял Хог, Хозяйка воздуха. Странные причудливые лица и силуэты слились в бесконечный ряд, когда за тонким хрупким кельдирком с детским лицом к роднику вышла Рыжая!
Хог с трудом устоял на месте.
Кельди, с прекрасным и отрешенным лицом, подошла к воде, принеся с собой запах опавших листьев и промозглый осенний ветерок.
Хог начал пробиваться к ней сквозь плотный строй, но полупрозрачные духи оказались вполне материальны. Работая локтями, северянин сумел, наконец, пробиться к Рыжей, но увидел только мелькнувший подол зеленого платья. Не унывая, Хог последовал за ней.
Блуждания длились долго. Он замечал то знакомый силуэт, то вспышку рыжих волос, то блик лица, но догнать кельди так и не смог. Внезапно он почти натолкнулся на Крапиву. На руке кельди темнел порез.
– Хог! – обрадовано вспикнула девушка и обняла брата. Северянин тихонько приобнял ее одной рукой, глядя в глаза напряженному, как натянутая струна, кельдирку. Яррэ почувствовала напряжение Хога и оглянулась.
– Это мой брат, Хог, – представила она северянина, – а это Хейрик, мой друг, – покраснела девушка.
– Мы уже, по-моему, встречались, – сказал Хог, разглядывая кельдирка. У него было приятное лицо, длинные пепельные волосы, заплетенные в косицу, в светло-голубых глазах было что-то мальчишеское, на серую одежду были нашиты хрустальные бусины, неотличимые от росы, а может быть, это и в самом деле была роса. – Не так ли, Дождь?
– Узнал! – хмыкнул Хейрик.
Приветственные крики прервали их разговор.
– Церемония заканчивается! – Крапива вцепилась Хогу в руку. – Я забыла предупредить тебя! Не пей ничего и не ешь, что бы тебе ни предлагали!
Толпа, ринувшаяся обратно к роднику, разъединила их. Хог вновь оказался у самой воды.
У Зеркала стояла Хозяйка весны, а рядом с ней – Эфрин.
– Девочка, ты плоть от плоти наша, так будь же с нами! – Мед зачерпнула свернутым листом из родника воды, которая от скопившейся в ней крови и магии сияла, как солнце. – Выпей же с нами!
Принцесса приняла из рук Ленхнен чашу с водой и, поднеся к губам, выпила все до дна.
Все вокруг замерло, словно ожидая чего-то. Но ничего не произошло. Эфрин зло рассмеялась и отбросила лист в сторону.
– Меня изменить не так просто! Магия оборотня и так в моей крови! – и она ушла прочь. Кельдирки и кельды отшатывались от принцессы, как от прокаженной.
Хог последовал за ней. Он нагнал ее в лесу, Эфрин садилась на коня. Интересно, а где бродит его конь, о котором он совсем забыл?
– Ты уходишь?
Принцесса медленно обернулась. В ее серых глазах, сиявших раскаленным металлом, плескалась солнечная кровь стихийных духов. Лицо было перекошено болью, слова у родника были больше бравадой, девушке приходилось нелегко.
– Тебе нужна помощь?
Эфрин покачала головой.
– Я справлюсь.
– Но зачем им это было нужно?
– Ты не понял? Мы же мешаем им! Ты и я! Мы нарушаем их всевластие! Как кость в горле. Они пытались сделать из тебя покорного раба – не получилось! Теперь пытаются сделать тебя подобным себе! Если ты выпьешь воды из Зеркала, то превратишься в кельдирка, никакая нейтрингская кровь не спасет, тем более что и крови кельдирков в тебе тоже хватает.
– А как же Рыжая? – жалобно спросил Хог.
Лицо Эфрин было чужим и жестким.
– Сыграй по их правилам! Одна капля твоей крови в ее чаше, пока она опьянена магией Зеркала, и она – твоя.
– Но если то, что ты сказала – правда, она же совсем меня не любит!
– Не любила бы – ты бы уже давно был в ее свите! Вместо этого великая Хозяйка осени оберегает жалкого смертно, посылает ему в помощь своих духов, идет против Хозяина зимы! Хог, ведь если она не захочет стать человеком, то не станет, – добавила Эфрин уже тише. Она подобрала поводья, удобнее устраиваясь в седле. – Могу лишь сказать тебе в помощь, чтобы ты мог легче найти ее, ее зовут Агнэн.
Эфрин пришпорила Барса и растворилась в темноте.
Хог вернулся к роднику. Рядом уже никого не было, зато лес наполнили веселые голоса и разноцветные огни – стихийные духи справляли свой праздник. Северянин присел у воды, она мерцала и переливалась всеми цветами радуги, как камень в его кольце. Он подобрал обороненную кем-то чашу и наполнил ее водой. Он может выпить сам, но хочет ли он быть кельдирком. Почему-то он был уверен, что станет именно единорогом, а не драконом. Серый Рыцарь размышлял.
Где-то по дороге к городу людей, плакала сероглазая девочка эф, отказавшаяся от своей мечты.
– Агнэн! Я зову тебя! – капля крови, казавшаяся черной, с легким звоном разбилась о сияющую воду, та на мгновение потемнела и стала прозрачной.
Хог поднял глаза и столкнулся взглядом с прозрачными темно-зелеными глазами.
– Здравствуй! – он поднялся.
Агнэн промолчала. Он взял ее безвольную руку и почти ничего не почувствовал, будто держал в руке порыв ветра.
– Чего ты хотел?
– Выпей со мной! За встречу! – холодея, Хог протянул Рыжей чашу.
Улыбаясь, кельди приняла чашу и поднесла к губам.
– За встречу!
Она выпила все до дна.
Серый держал в ладони руку любимой и смотрел ей в глаза… и ничего не происходило. Глаза оставались все такими же безмятежно прозрачными и равнодушными.
К роднику, продравшись сквозь кустарник, выскочила Крапива.
