— Было бы здорово. Нам особо некого просить.
— Конечно, посижу. Отдыхайте на здоровье.
Анжела даёт краткие наставления по режиму и запретам, и они уходят.
Эми оказывается чудесным ребёнком. Видимо, в маму. Будь она в Леона, я бы повешалась. Мы рисуем, танцуем, играем. Вечером я укладываю девочку спать, рассказывая сказку о принцах и драконах. Вырубаюсь рядом с ней, поглаживая по красивым кучеряшкам.
Просыпаюсь, когда Леон треплет меня по плечу.
— А, что, да, прости, — подскакиваю я.
— Иди к себе. Здесь же не удобно.
— Иду.
Анжела стоит на выходе. Довольная и счастливая.
— Спасибо большое, Дана, мы так здорово провели время. Надеюсь, Эми вела себя хорошо?
— Более чем. Брось, не за что. Обращайтесь, мне не сложно.
Два дня истекают, и мы начинаем подготовку. Репетитуем танцы, а я предлагаю что-то новенькое в готовые композиции Леона. Парящие ремни, обручи — в общем, всё из своей стихии. Переодически Леон недовольно бурчит, но соглашается, что будет красиво. Долго над программой мы не раздумываем, но на репетиции уходит около трёх недель, к концу которых я чувствую дикую слабость. Эмоциональные качели никуда не исчезает, а становятся только хуже. Я старательно скрываю всё это, плача в подсобках, туалетах и своей комнате. Когда я пару раз чуть не ныряю с кольца прямо на пол, понимаю, что происходит что-то неладное. Анжела с Леоном косятся, когда одним ранним утром я отказываюсь от кофе, а потом и вовсе бегу в туалет, выворачивая пустой желудок.
— Анжел, у тебя есть тест?
Алаева молча кивает, копошась в аптечке.
— Какой тест, Леон, ты о чём? Я таблетки пила.
— Угу. Ты, кажется, болела на новогодних?
— Да.
— Пила антибиотики?
— Да, причём тут это?
— Они ослабляют действия противозачаточных, Дана, — говорит Анжела, а сердце ухает в пропасть.
Анжела протягивает тест, пока я судорожно открываю свой календарь, понимая, что у меня задержка. Молча забираю из рук девушки и со страхом плетусь на второй этаж.
— Мало ли, всё же перелёт, стресс. Сбои могут быть, — успокаиваю саму себя.
Сажусь на пол в ожидании результата, пока мне звонит Люба.
— Итак, ребята. Вот и Дана!
— Дана-а-а, приве-е-ет!
— Привет, ребятки! Как я рада вас видеть. Вы Любу слушаетесь?
— Да, — нестройным хором сообщают, что Люба подтверждает убедительным кивком.
— Мы новый танец разучили для тебя.
Ребята показывают новую постановку, и я едва сдерживаю слёзы.
— Какие вы молодцы! Я горжусь вами!
Ребята наперебой рассказывают мне истории о том, как Петька шлёпнулся с дерева, а Анечка смогла сесть на шпагат, как они подрались, разглядывая проявляющуюся вторую полоску.
— В общем, Дан, всё хорошо. В школе тоже хорошо, Лика отлично справляется, но мы ждём тебя!
— Конечно, Люб. Спасибо большое. Я вас всех обнимаю!
Кладу трубку, и больше не держу слёзы. Я не знаю, как это возможно. Я даже толком понять не могла, что за эмоции испытывала. В первую очередь, конечно, страх. Но с другой стороны где-то в глубине души зарождалась крошечная радость. Радость, что частичка Марка со мной. Того Марка, которого я знала и любила.
— Дан, всё хорошо? — спрашивает Анжела.
— Да, сейчас выйду.
Умываюсь и прячу тест у себя в комнате.
Ребята понимают всё по одному моему виду. Расстроенно-счастливому.
— Я договорюсь с врачом, — выходит Леон.
— Я испытывала примерно такие же эмоции, — успокаиваете меня.
— Я… просто мы с отцом ребёнка не вместе, и говорить ему я не собираюсь.
— Что у вас случилось?
Я рассказываю вкратце, не сдерживая слёз. Леон просто забирает Эми, уводя гулять во дворе. Анжела приобнимает меня.
— Я думаю, стоит всё же сказать. Даже если не сейчас. Пусть сам решает, какое место занимать.
— Сначала тур. Потом посмотрим.
— Тебе нельзя, наверное.
— Можно. У нас не такие великие нагрузки.
— Я бы побоялась. Я чуть не потеряла Эми на шестом месяце. Мать Леона тогда хорошо постралась. Она и до этого не сдерживала себя, — я вижу, что девушке с трудом даются слова. — С тех пор мы живём тут, а Леон про нас никому не рассказывает. Чтобы не вмешалась мать, не лезли журналисты. Оберегает наш покой, как может.
— Да, Ада Бориславовна очень тяжёлый человек.
— Я переживаю, что он с ними не общается, но Леон категорически против.
— Если честно, я поражена тому, как он с вами меняется. Больше ни с кем его таким не видела.
Анжела улыбается, с любовью глядя на мужа и дочь.
А я решаю плыть по течению. Ребята отвозят меня в больницу, где беременность подтверждается.
— Срок маленький, около пяти-шести недель, — переводит мне Анжела.
— Спроси про тур.
— Нагрузки не противопоказаны, но нужно быть очень осторожной, особенно не утруждать мышцы живота, пресс. Поберечься от эмоционального стресса. Вот необходимые препараты и витамины.
Я киваю. На всё.
До дома едем молча. Лишь за обедом Леон говорит, что надо переносить тур.
— Я буду танцевать.
— Нет. Это опасно. Сама потом пожалеешь.
— Я буду, Леон. Я не просто так всё бросила дома. Всё будет хорошо. Заменим какие-то сложные элементы на что-то попроще.
— Дана…
— Не обсуждается, Леон. Думаю, месяца два у нас есть, пока не будет видно живот, и пока я смогу крутиться на обруче, а не срывать его.
Леон тяжело вздыхает. Впереди нас ждёт двухмесячный тур.
24
С Ликой по поводу школы мы созваниваемся каждую неделю. Она рассказывает новости, просит совета, узнаёт как дела.
— Ты отдала?
— Да.
— Спасибо.
— Он был удивлён всему происходящему, но ничего не сказал.
— Хорошо.
Она согласилась на отношения с Максом, и сейчас у них был период притирок. В
