Читаем без скачивания Земля Обетованная - Маркус Сэйки

– Просыпайся, Купер.

…пучок сосновых иголок в руках. И кровать была очень жесткой. Купер распахнул глаза. Лежал он не на кровати, а то, что он принял за одеяло, оказалось его курткой. Поблизости находились сосновая рощица и ручеек. И Шеннон, что-то бормочущая в полусне. А еще была тень над ним. Тень человека.

– Давай же, – сказал Джон Смит. – Я тебе что-то покажу.

Джон Смит повернулся и зашагал прочь.

Купер усиленно заморгал. Протер глаза. Тело онемело и местами ныло.

Рядом зашевелилась Шеннон:

– Что случилось?

– Мы заснули.

Она рывком села, и куртка, которую они использовали как одеяло, свалилась с нее, открыв маленькие, но твердые груди с темными, почти черными, сосками.

– Что происходит?

– Он требует, чтобы я следовал за ним. – Купер махнул рукой в направлении удаляющейся фигуры.

– А, понятно.

– Но я могу и остаться.

Шеннон вздрогнула:

– Нет. Иди за ним.

Смит, не оглядываясь, шел прочь.

«А ведь он знает, что я последую за ним».

Купер взглянул на Шеннон.

«И она тоже знает».

Он с беззвучным стоном поднялся. Вспомнил, как совсем недавно они двигались, словно давние партнеры по танцу: быстро – медленно, медленно – быстро, быстро – медленно… И так до полного изнеможения. А засыпать потом они вовсе не собирались, лишь прилегли на минуточку отдохнуть…

Нашарив штаны, Купер натянул их.

– Подожди. – Шеннон обняла его. Поцелуй был долгим и страстным. – А теперь ступай, – велела она.

То ли закашлявшись, то ли рассмеявшись и застегивая на ходу рубашку, Купер последовал за Джоном Смитом.

Было около пяти утра. Небо побледнело настолько, что звезды скрылись, по земле струился жиденький туман. Туман был и в голове, но, даже не пытаясь разогнать его, Купер сосредоточился на простом движении вперед.

Вскоре Смит приостановился, и Купер поравнялся с ним. Руки самого разыскиваемого в Америке человека были глубоко засунуты в карманы, а глаза устремлены на остроконечную вершину, которую Купер приметил днем ранее.

– Как у тебя с равновесием?

Сдержав полдюжины колких ответов, которые так и вертелись на языке, Купер лишь глянул на Смита и направился к основанию остроконечной скалы. Смит присоединился к нему. Шли молча. Вскоре склон стал круче, а деревьев не стало вовсе. По мере подъема пришлось пользоваться руками так же часто, как и ногами.

Вершина представляла собой нагромождение огромных каменюк, размером приблизительно пятьдесят ярдов каждый. Перед последним, решающим подъемом оба уже тяжело дышали, а сорочка Купера промокла от пота. Смит стал подниматься по одной стороне почти отвесного склона, Купер – по противоположной. Однажды камень из-под ноги Купера ухнул вниз. Подтянувшись на руках, далеко не сразу удалось нащупать ногой новую точку опоры, прежде чем продолжать подъем. Через несколько минут Купер задрал голову. Оказалось, что до вершины всего лишь футов двадцать, не больше. Откуда-то в тело влилась энергия, а может, к нему пришло то, что называют вторым дыханием. Уступить Смиту Купер решительно не хотел, и он прибавил темп.

Вершины они достигли одновременно и теперь улыбались друг другу без всяких мыслей, лишь испытывая радость.

Относительно ровная площадка на вершине скалы была всего лишь около восьми футов шириной. Купер подполз к ее краю и взглянул вниз. Голова немедленно закружилась. Он отполз назад и уселся, скрестив ноги по-турецки. На востоке занималась заря, хотя солнце из-за горизонта еще не показалось.

– Отличный вид.

– Не сомневался, что тебе здесь понравится. – Смит посмотрел на свои руки. Ладони были в кровоточащих царапинах, и он обтер их о штанины. – Нормально себя чувствуешь?

Купер уловил многозначность, скрытую в вопросе. Да и вообще во всех действиях Смита было все не так просто. Неожиданно Купер хлопнул себя по лбу:

– Я наконец-то понял.

– Понял что?

– Не было никакой женщины, с которой ты намеревался встретиться. Не было и быть не могло никакой Елены Эпей. Ведь Эпей – строитель троянского коня, а Елена послужила причиной начала Троянской войны. Такое имя могло быть лишь шуткой.

Смит улыбнулся, но и в этой его улыбке вроде бы присутствовала многозначность. Да кто знает, сколько в нем еще этих слоев многозначности.

– Итак, наше восхождение сюда имеет символическое значение, – предположил Купер. – Два парня без багажа прошлого забрались на вершину и ждут восхода солнца. Именно это ты имел в виду?

– Типа того.

– А то, что ты мне сказал прошлой ночью, – правда?

– Да.

– Хорошо, тогда давай поговорим. Но мне нужна правда. Правда, и только правда. И никаких манипуляций, недосказанности и прочей ерунды.

– Согласен.

– И учти, Джон, если я почувствую ложь, то сделаю то, чего так требует моя душа. Иными словами, столкну тебя со скалы.

Слова Купера больно задели Смита, и он, очевидно, поверил в них. Но тем не менее трусом он не был.

– Договорились, – сказал он. – Но и у меня тоже есть условие. Разговор пойдет обоюдный. Иными словами, ты задаешь вопросы, отвечаю я, и я задаю вопросы, отвечаешь ты. Тебя это устраивает?

– Более чем. Итак, ты взорвал здание биржи?

– Нет. Но собирался.

– По твоему приказу там были установлены бомбы?

– Да. Также предполагалось, что вирус Алекс Васкес парализует армейские силы. Кроме того, планировалось нанести еще несколько ударов, но проведение этих акций я вовремя отменил.

– Почему?

– Потому что я осознал, что потерпел поражение. – Смит нахмурился. – И, как это ни прискорбно признать, моей фатальной ошибкой стало то, что я недооценил беспощадности моего оппонента.

– Объясни.

– Разрушение нового здания биржи должно было бы стать символом. Никакого тактического, а тем более стратегического значения оно не имело. Но порой символ – наиболее эффективное средство для достижения своей цели. Я намеревался показать стране, что будущее у нас есть только в том случае, если жить мы научимся вместе. Таким образом, я планировал взорвать биржу, но предполагалось, что во время взрыва она будет пуста.

– Говоришь ты складно, да верится с трудом.

– Дело не в вере, Купер. Дело в здравом смысле. Требовалось сказать миру, что всем нам нужны пути для совместного существования, и уничтожение здания было лишь способом донести мое сообщение. Но что хорошего для нашего движения в убийстве множества ни в чем не повинных людей? Такое массовое убийство лишь нанесет – и нанесло – нашему движению непоправимый вред.

Шеннон говорила примерно то же самое. Конечно, прежде она наслушалась речей Смита.

– Уверен, что ты отдавал отчет, что подвергаешь риску жизни людей, – сказал Купер.

– То был рассчитанный риск. И я не надеялся, что здание будет пустым, и предпринял для того соответствующие шаги.

– Что ж, поздравляю, тобой проделана отличная работа.

– Я уже сказал, что потерпел поражение.

– Так в чем все-таки состоял твой план?

– Накануне ведущим телекомпаниям были разосланы видеофайлы, в которых говорилось, что я планирую взорвать новое здание фондовой биржи в два часа следующего дня. Там же было сказано, что при попытке деактивировать бомбы они будут немедленно взорваны. Предполагалось, что после этого предостережения весь район будет эвакуирован и оцеплен.

– Так почему ты не разослал эти файлы?

– Повторяю: я разослал эти файлы. Они были посланы семи независимым телекомпаниям: Си-эн-эн, MSNBC и прочим, включая даже Fox.

– Но…

– Но ты их не увидел. – Смит кивнул. – Именно на этом этапе нам и был нанесен сокрушительный удар.

– Ты уверяешь, что послал предостережение, но ни одна из телекомпаний…

– Ни одна из телекомпаний не пустила их в эфир. Ни единая. Ни до взрыва, ни после. В семи независимых телекомпаниях знали о том, что я намерен взорвать здание. Они даже знали, что это произойдет именно в два часа дня. Им было отлично известно, что если они не запустят эту информацию в эфир, то погибнут люди. Тысяча сто сорок три человека, как потом оказалось.

Купер почувствовал головокружение под стать тому, которое испытал совсем недавно, глядя через край на долину внизу.

– Ты уверяешь, что кто-то запретил трансляцию твоего предостережения?

– Да. И запрет сработал в семи случаях из семи. А теперь моя очередь задавать вопросы. Кто, по-твоему, обладает достаточной властью, чтобы наложить подобный запрет?

Купер заколебался.

– Кто мог убедить или силой заставить семь независимых телекомпаний похоронить эту историю? Считаешь, террористам такое по силам?

– Конечно же нет.

– Согласен, нет. Это по силам только тому, кто находится в самой системе.

– Опять Дрю Питерс.

– Возможно. – Смит пожал плечами. – Мне это доподлинно не известно. Я лишь знаю, что мое видеообращение не было пущено в эфир. Только когда я увидел, что правительство не эвакуирует людей с места предполагаемого взрыва, до меня наконец-то дошло, что происходит. И только тогда я осознал, что произойдет, если вовремя не обезвредить бомбы. И я привел в действие мой резервный план.