Читаем без скачивания Боевые операции Люфтваффе: взлет и падение гитлеровской авиации - П. Смирнов

Немецкое наступление на Таманском полуострове

Когда в начале апреля 1943 года продолжение наступления на Донце стало невозможным из-за погодных условий, советское командование продолжало оказывать давление на Кубани, восточнее Крымского полуострова, и ситуация вынудила немцев перебросить на новый участок часть авиации. Предположительно, немецкие усилия здесь были направлены на сохранение плацдарма на Кубани и на Таманском полуострове в качестве трамплина для возобновления наступления на Кавказ. В течение первой половины апреля немцы сосредоточили в Крыму мощные ударные силы — 550–600 самолетов — и 17 апреля нанесли серию мощных ударов. Однако советская разведка, судя по всему, обнаружила сосредоточение немецкой авиации на крымских аэродромах, и советскому командованию удалось стянуть необходимые силы для отражения немецкой угрозы. Как следствие, немцы не смогли установить тактическое превосходство в воздухе. Советская же авиация ударами по немецким судам снабжения в Черном море и в Керченском проливе вынудила противника держать в Крыму значительные оборонительные силы, которые в условиях советского воздушного превосходства несли большие потери. В начале мая немецкие дальние бомбардировщики также нанесли несколько ударов по советским черноморским портам, которые, по-видимому, служили местом сбора для транспортов и войск для последующей десантной операции в Крыму.

Масштабы боевых действий в небе над Кубанью не следует недооценивать. Советское давление на этом участке в течение мая вынуждало люфтваффе совершать в сутки в среднем около 400 вылетов, что превосходило активность немецкой авиации в это же время над тунисским плацдармом. Битва на Кубани по своим масштабам не уступала сражению за Тунис, и поражение немцев привело к результатам не менее значительным, чем потеря Северной Африки, — освобождение Крыма позволяло советскому командованию разместить базы своей усилившейся бомбардировочной авиации на расстоянии удара от румынских нефтепромыслов. Поэтому немецкая авиация, несмотря на потребность в отдыхе, не могла себе позволить пренебречь боями над Кубанью. Эти усилия были настолько активны, что становилось невозможно осуществлять крупные операции где-либо еще, и неудача попытки немцев ослабить давление противника на Новороссийск вынудила отложить реализацию других планов.

С начала мая, несмотря на отсутствие успехов, численность немецкой авиации в Крыму стала постепенно снижаться, и началась общая перегруппировка сил. Вероятно, для того чтобы противостоять возможным наступлениям советских войск, имевшиеся в наличии силы авиации были более или менее равномерно распределены по всем участкам фронта от Смоленска и южнее. В течение июня диспозиция немецких сил стала приобретать более отчетливые очертания, и стало ясно, что две основные группировки стягиваются по обе стороны от занимаемого советскими войсками выступа в районе Курска. В это же время штаб VIII авиакорпуса был освобожден от командования транспортной авиацией в Крыму и направлен в качестве оперативного командования на участок Харьков — Белгород. Появление этого знаменитого командования, обладавшего огромным опытом непосредственной поддержки наземных войск, указывало на подготовку наступления. Вторым таким признаком стало появление нового командования — 6-го воздушного флота — на центральном участке Восточного фронта от Смоленска до Орла, на северном фланге Курского выступа. Возглавил это командование, ранее носившее обозначение Командование люфтваффе «Восток», генерал фон Грайм.

Еще одним важным изменением, которому яростно воспротивился командовавший армией генерал фон Манштейн, стал внезапный перевод фельдмаршала фон Рихтгофена с должности командующего 4-м воздушным флотом во 2-й воздушный флот, на Средиземное море. После катастрофы в Тунисе возникла тенденция к усилению авиации на Средиземном море за счет Восточного фронта. Рихтгофен был переведен по настоятельной просьбе Кессельринга, и Геринг заверил Манштейна, что смена командующего ни в коем случае не означает изменения в методах действия авиации на Восточном фронте. Полковник Шульц, начальник штаба при Рихтгофене, сохранил эту должность и при сменившем его генерале Десслохе, обеспечив тем самым преемственность. Десслох возглавлял 6-й воздушный флот во время кампании в Польше в 1939 году и после командования зенитной артиллерией на Западе и на Востоке вернулся, наконец, к командованию летными частями, неоднократно выступая в качестве заместителя фон Рихтгофена.

К концу апреля, после безуспешной попытки воздушного наступления на Кубани, численность первой линии люфтваффе на Восточном фронте снизилась до 2100 самолетов, однако ее удалось достаточно быстро поднять до уровня 2500 машин, вернув части, находившиеся на отдыхе и переформировании. Возможностью собрать столь значительные силы для третьей подряд летней кампании на Востоке, несмотря на увеличившиеся потребности средиземноморского театра, люфтваффе обязаны невероятному росту общей численности первой линии в первом полугодии 1943 года. После падения примерно до 4000 самолетов в конце 1942 года, к июню 1943 года численность первой линии достигла уровня около 6000 машин, которого больше не удавалось добиться ни на одном этапе войны. В основном рост был связан с тем, что в условиях катастрофической нехватки дневных истребителей, выявившейся в 1942 году, и угрозы полномасштабного вступления ВВС США в войну в Европе, а также увеличения интенсивности ночных бомбардировок британских ВВС, упор был сделан на выпуск одномоторных и двухмоторных истребителей. В это же время значительно выросло производство дальних и пикирующих бомбардировщиков, а также была сформирована штурмовая авиация, вооруженная истребителями-бомбардировщиками ФВ-190. Кроме того, выросла численность специальных частей второй линии люфтваффе, а также были перевооружены современными немецкими самолетами действовавшие на Востоке части стран-сателлитов — Венгрии и Румынии. Перевооружение авиации стран-сателлитов позволяло отчасти решить рассматривавшуюся уже проблему развала системы подготовки личного состава, поскольку переобучение опытных летчиков на немецкие машины давало результат быстрее, чем обучение новых немецких экипажей. Однако боевая ценность частей второй линии и авиации стран-сателлитов вызывала сомнения, но считалась вполне достаточной для оборонительных действий на спокойных участках фронта. Их можно было использовать для того, чтобы высвободить немецкие части для поддержки наступлений на основных направлениях.

Значительный количественный рост первой линии не сопровождался качественным улучшением в основном из-за сложностей в системе обучения, не позволявших обеспечивать выпуск новых летчиков на уровне, соответствовавшем потребностям расширения. Одномоторных истребителей теперь было 1800, однако около 800 из них теперь были заняты на Западе, включая оборону европейского побережья от Бискайского залива до Норвегии, а еще около 450 действовали на Средиземном море, где превосходство союзников в воздухе требовало активных действий истребительной авиации, сопровождавшихся тяжелыми потерями, съедавшими основную часть пополнений истребительной авиации. Поэтому численность истребительной авиации на Восточном фронте не превышала 600 машин, что лишь ненамного превышало уровень июля 1942 года. Однако теперь ситуация коренным образом изменилась не только в связи с переходом немецкой армии к оборонительным действиям, но и в результате значительного количественного и качественного роста советской авиации. Слабость истребительной авиации на Восточном фронте стала теперь ограничивающим фактором в действиях других видов авиации, которые в отсутствие истребительного прикрытия не могли действовать эффективно и несли большие потери. Поэтому уже в начале летней кампании 1943 года давление авиации союзников на Западе и в Средиземноморье сказывалось и на боевых действиях на Восточном фронте. Больше, чем когда-либо, для выполнения стоявших перед ней задач немецкой авиации приходилось полагаться на ускоренную переброску и быстрое сосредоточение, что само по себе требовало значительных и длительных усилий, однако у люфтваффе больше не было возможности завоевать устойчивое господство в небе над СССР.

После вынужденного затишья, вызванного неблагоприятными погодными условиями, в конце июня люфтваффе возобновили действия на Восточном фронте серией массированных налетов на промышленные объекты в тылу советских войск. Ударам подверглись танковый завод в Горьком (в 400 км восточнее Москвы), завод по производству резины в Ярославле (240 км к северо-востоку от Москвы), нефтеперерабатывающие заводы в Саратове (640 км восточнее Орла) и топливные склады в Астрахани (в устье Волги). Эти удары, нанесенные по ночам в течение второй и третьей недель июня, очевидно, призваны были подорвать советский военный потенциал непосредственно перед началом наземного наступления. За ними последовали регулярные и достаточно интенсивные удары с малых высот по советским аэродромам и железнодорожным линиям в ближнем тылу. Особенно мощным ударам, дневным и ночным, подвергся Курск. Вновь немцы следовали знакомой схеме блицкрига: точно так же подвергались ударам французские аэродромы в мае 1940 года, перед началом битвы за Францию, и британские аэродромы, порты и промышленные центры в августе 1940 года, при подготовке к вторжению в Англию.