А вот говорить со мной никто не хочет. Те, кто приносит еду, отмалчиваются, стоически игнорируя все мои попытки хоть что-то узнать. А кроме них, больше никто и не приходит. Ни капитан, ни следователи, ни кто-то из моих знакомых — никого.
Ладно еще капитан, с чего бы ему приходить ко мне — я всего лишь один из многих констеблей, служащих под его началом. Пусть даже я и отправился выполнять его личную просьбу, но вряд ли это влияет на многое. Но вот остальные…
Тот же Самаэль мог бы запросто заглянуть ко мне и как минимум поинтересоваться, как у меня дела, не говоря про то, чтобы хоть что-то рассказать о происходящем. Но нет, ни его, ни кого-то еще из моих знакомых в отделении стражи не было. И тут два варианта — или никто из них не знает, что я арестован и нахожусь здесь, или же все очень и очень серьезно. Однако если второе… То что это может быть?
Попробовать что-нибудь узнать с помощью магии? Идея здравая, если бы не один момент — сиди я в обычной тюремной камере, магия бы мне помогла, но не здесь. Это специальная камера для магов, и она магически изолирована. Не могу ни попытаться что-то выяснить с помощью поискового заклинания, ни пополнить свои запасы энергии за счет энергии мира. Так что только то, что было у меня на момент попадания сюда, то и осталось.
Ничего я не могу, только ждать. И терзаться предположениями, которые с каждым часом становятся все хуже и хуже. Непонятно еще, зачем меня так долго держат. Почему не сразу допросили? Хотят, чтобы я созрел, так сказать? Но для чего? Знал бы, в чем обвиняют, понятно было бы, в каком направлении «зреть», а так… Или им понадобилось время, чтобы закончить собирать какие-то улики?
Внезапно раздался скрежет запирающего дверь засова, вырывая меня из тяжелых мыслей. Принесли еду? Нет, недавно приносили. Воду? Тоже нет, свежая вон стоит. Тогда… неужели это за мной пришли? На всякий случай поднимаюсь с койки и отхожу к дальней стене камеры. Может, за ее пределы я и не могу магически проникнуть, но вот ударить боевым заклинанием по вошедшему — это вполне.
Кстати, это странно. Насколько знаю, такие камеры должны вытягивать энергию из узников, оставляя им только самый минимум, необходимый для жизни. Но что-то я ничего такого не ощущаю. Со мной что-то не то, чему я бы уже не удивился, или отключили вытягивающие артефакты? Но если второе, то как-то это не вяжется с тем, к чему я пришел в своих размышлениях.
Прерывая мысли, снова начавшие метаться по моему утомленному ожиданием и неизвестностью разуму, дверь камеры открылась, и внутрь зашел стражник.
— На выход, — бросил он, пробежавшись взглядом по камере и мне. Ничего подозрительного, видимо, не увидев, он вышел обратно в коридор и, встав у двери, принялся ждать меня. Кроме него, там, похоже, есть еще один стражник. Оружия не достают, держатся пусть и осторожно, но не похоже, что опасаются меня. Ничего не понимаю, одни противоречия.
Послушно выхожу в коридор и протягиваю руки для кандалов. И те не заставили себя долго ждать, совсем скоро сомкнувшись на моих запястьях. И не простые, а специальные для магов. В чем отличие? Простые мне нисколько бы не помешали что-то намагичить, не то что эти.
Они специально созданы, чтобы мешать магу создавать заклинания. Они не блокируют как-то его источник или еще что-то в этом роде, нет, они, наоборот, посылают в его энергосистему магические импульсы с разной периодичностью и мощностью, этим сбивая контроль над создаваемым заклинанием и делая его напитку энергией почти невозможной. Да, есть редкие исключения, настоящие мастера контроля, которые умудряются создавать заклинания, будучи закованными и в подобные кандалы, но большинство магов не такие.
Встряхнув легонько руками, понимаю, что кандалы сидят плотно. А еще — что они в самом деле специальные против магов, а не обычные, просто странно выглядящие. Увы, но это все еще не похоже на чью-то шутку, слишком уж серьезно все. Или это очень плохая шутка, и ее организатору сильно не поздоровится, когда все закончится.
Закрыв дверь камеры, меня куда-то повели. Впрочем, почему куда-то? Я, кажется, знаю, куда мы идем, и это мне совсем не нравится. А идем мы в допросную. Приходилось мне там бывать, вот только ни разу в роли допрашиваемого. И почему-то мне кажется, что эта роль мне вообще не понравится.
Бывало, что меня допрашивали. Да вон взять хотя бы прошлое дело с караванами, когда я потом еще кучу времени в столице проторчал, но там все было совсем не так.
— Заходите, — приказал один из стражников, когда мы остановились у двери в допросную. Сами они почему-то заходить внутрь не спешат. А должны, обычно стражники заводят арестованного и приковывают там его.
Пожав плечами на все эти странности, открываю дверь и прохожу дальше. В допросной вижу только одного человека, сидящего за столом. Констебль, пару раз пересекались с ним, но близко не знакомы. Кроме него, вижу какие-то артефакты, лежащие на столе. И все, больше ничего и никого бросающегося в глаза.
— Констебль Кас, хорошо, что вы пришли, — произнес он, оглянувшись на меня.
Он это серьезно? Издевается, гад, как будто у меня был выбор. Хотя, судя по его уставшему виду, может, и не издевается.
— И зачем вы хотели меня видеть? — спрашиваю, сев на стул напротив него.
Приковывать меня никто не спешит, и это внушает некоторую надежду на лучшее. Неужели я наконец-то узнаю, что происходит и с чего вдруг я был удостоен такой радости, как сутки в тюрьме?
— Видите ли, в чем дело, Кас, вы обвиняетесь в организации недавнего взрыва в столице.
— Чего⁈ — удивленно восклицаю.
Н-да, такой вариант я даже и не рассматривал. С чего они вообще это взяли⁈ Организация того взрыва? Да какое я к нему имею отношение⁈
— Видите ли, слишком много совпадений. Поэтому вы были арестованы и доставлены сюда для допроса. Начнем, если вы не против?
— А у меня есть выбор? — спрашиваю с усмешкой. Впрочем, смеяться нет ни малейшего желания — ситуация как бы к этому вообще не располагает.
Ничего не отвечая, констебль поднялся со своего места и начал надевать на меня артефакты, лежащие на столе, — массивный амулет на шею, браслеты на руки и ноги и этакую корону на голову. И еще пяток небольших металлических кругляшей, прилипших к моей одежде в разных местах.
Теперь, вблизи, я понял, что они такое, — артефакты, определяющие, говорит ли человек правду. Причем не какие-то обычные, а крайне дорогой и мощный комплект. Похоже, все еще серьезнее, чем я мог представить, раз его решили использовать. На моей памяти его, наверно, никогда не доставали из хранилища, во всяком случае, я лишь слышал про него, но никогда не видел вживую, не говоря про то, чтобы использовать его.
Примерно полминуты после того, как на мне оказались все артефакты, и констебль закончил накладывать на меня все нужные заклинания. Долго он как-то возился, я даже заскучать успел. Или со мной решили перестраховаться и наложили дополнительные заклинания, чтобы не было ошибки? Ну да, очевидно, что перестраховаться, раз использовали этот артефакт.
— Начнем, — произнес он, внимательно смотря на меня. — Вы имеете какое-либо отношение к недавнему взрыву в центре столицы?
— Нет.
Вижу, как его взгляд ушел в никуда. Считывает результаты заклинаний.
— Интересно… — задумчиво произнес он, снова вернувшись в реальность. — Вы как-либо связаны с теми, кто это устроил?
— Я не знаю, кто это устроил. Но предполагаю, что нет, никак не связан. Во всяком случае, я об этом не знаю.
— Хорошо, — произнес констебль, но его лицо говорило об обратном — мои ответы его совсем не обрадовали. — Вы имеете какое-то отношение к нападениям на караваны, которые вы расследовали?
— Нет.
— Вы знаете этих людей? — спросил он и активировал артефакт, показывающий портреты каких-то людей.
— Нет, никогда не видел их, — отвечаю, когда артефакт стал по второму разу показывать портреты.
— А так? — задал новый вопрос констебль, пододвигая ко мне полностью исписанный лист.
