богами.
Соколиный Клюв кивнул:
– Все верно.
– А этот вот, – сказал Огневит, указывая на Громострела, – водит войска. Это воин, такой же, как и ты. В Лесу люди выжили после великого Льда, как гласят старые легенды, но в других землях Льда не было и в помине! Там круглый год жаркое солнце, и тоже есть племена. И никакая не нежить, а такие же люди из плоти и крови.
– И что теперь с ними делать? – вопросил Боромир хмуро. – Они пришли неизвестно откуда, строят город сразу за Лесом. Мы думали застать их врасплох, но они дали отпор. Убили нескольких наших.
Он посмотрел на Огневита, тот молча разглядывает пленных. Тарас и остальные охотники стоят рядом, ловят каждый взгляд старшего, готовы следовать каждому его слову.
– Я все равно думаю, что их надо убить, – настаивал Осколот. – Или принести в жертву, Огневит. Задобрим богов, чтоб были благосклоннее. Чтоб защищали от мора, а то зимой мы треть Деревни потеряли.
Яфет глянул на Огневита в упор, затем на Боромира, сказал:
– Мой прадед Мафусаил однажды проезжал через ваши края. Он тогда встретил кого-то из ваших, они приняли его, как и любого путника – с добром. Неужто вы с тех пор поменялись?
Огневит махнул рукой.
– Я свое слово сказал. Сами решайте, что делать с зайдами. Если решите убить – лучше в самом деле на жертвеннике. Воздадим хвалу Роду, Перуну и Мокоши. Окропим их идолы свежей кровью.
Он повернулся и медленно пошел прочь. Невры расступились. Многие провожали взглядами сутулую спину волхва.
Жители Деревни стали разочарованно расходиться – кто направился в дупла, кто в землянки. Начали возвращаться к работе, женщины принялись чинить шкуры, плести корзины, другие вернулись к кострам, где в глиняных горшках варится еда.
Громострел потянул носом, сглотнул голодную слюну.
Вокруг пленников осталось лишь несколько зевак, да и те, потоптавшись в нерешительности, ушли.
Боромир, Тарас и Осколот уходить не спешили. С ними остались и другие охотники.
– Что ты решил? – спросил Осколот, с вызовом глядя на Боромира. – Я бы убил прямо здесь. Чего тянуть?
Он оглядел могучую фигуру старшего охотника – громадный и широкий в плечах, как бер. Его не запугаешь и не на давишь. Он сам кого хочешь заставит делать по-своему.
На лице Осколота читается, что с удовольствием вышел бы на поединок, чтобы занять его место в Деревне. В глазах ненависть – убил бы, не задумываясь.
– В яму их, – коротко велел Боромир, кивая на пленников. – Утром решим, что делать.
***
Их отвели на край поляны, подальше от землянок и деревьев, где дупла завешены шкурами. Прямо к яме, что темнеет впереди.
Яфет, Соколиный Клюв и Громострел пытались сопротивляться, но Тарас с охотниками без труда столкнули одного за другим в темный колодец спуска.
Яфет больно ударился плечом, поднялся, благо руки связаны спереди. Невры смотрели на на них с высоты чуть больше человеческого роста.
Тцар огляделся: здесь просторно. Стены выложены потемневшими от сырости бревнами. Пахнет старым, подгнившим деревом, влажной землей.
Тарас с усмешкой опустил сколоченную из досок крышку. Воцарилась темнота. В щели между досками сверху проникает скупой солнечный свет.
– Попались как кур во щи, – донесся из темноты голос Соколиного Клюва. – Эти невры настоящие гиганты. – Он усмехнулся. – Но только не для тебя, Яфет.
– И с оружием неплохо управляются, – согласился Громострел. – Тем приятнее будет насадить их головы на кол, хе-хе. Чем сильнее хочет казаться противник, тем больше кладет в штаны в минуту опасности. А эти – слишком ерепенятся.
Яфет покачал головой.
– Они – достойные противники. Вот только могли бы и не бить по голове, чтобы брать в плен.
– Тцар, это ж и козе понятно, – пояснил старший воевода. – Они нас боятся. Мы в Златокоре побили их как собак, хоть они и сумели поджечь город. К тому же, эти гады перекидываются волками.
– Это у них от природы, – заметил волхв. – Оборотни – это люди, у которых сильна связь с предками. А наши предки – звери. Когда Род вдохнул в зверей искру, они стали превращаться в людей. Но родство зверя с человеком все еще очень сильно.
Яфет покачал головой, Громострел и волхв в темноте смогли различить его мрачное и злое лицо, решительный взгляд человека, который не намерен сдаваться.
– Они убили всех наших воинов, – сказал тцар глухим голосом. – Малагант, Шатур…и остальные… Их кости растаскивает зверье.
Он посмотрел на соратников. Глаза привыкли к темноте, взгляд различает контуры лиц.
– Завтра, когда нас выпустят, – молвил он, – мы захватим оружие – любое, какое сможем.
– И начнем убивать всех, до кого сможем дотянуться? – спросил Громострел с надеждой.
Яфет кивнул. На лице появилась хищная скупая улыбка.
– Мне нужно вернуть Меч. Тогда они захлебнутся в крови, которой так жаждут.
Громострел радостно сообщил:
– Трое против нескольких десятков! Эх, ну и гульнем напоследок! В этом походе было так мало стоящих битв, что я уже заскучал.
Глава 26
Когда, бросив крепкую веревку, их одного за другим вытащили из ямы, занимался рассвет. Над краешками деревьев заметна багровая полоса, словно там полыхает лесной пожар.
Яфет со спутниками переглянулись – все трое бодрые, злые, на легкий голод не обращают внимания. Хотя для Громострелу если и дать поросенка, это только на один зуб, а если уж жрать как следует, то и кабана мало будет.
Их окружил десяток крепких мужчин. Все ростом Яфету по плечо, но воевода с волхвом смотрят на них снизу-вверх.
На каждом волчья душегрейка, в руках топоры, наконечники из камня намертво привязаны к древкам звериными жилами.
Из тех, кого запомнил накануне, Яфет узнал лишь Осколота. У этого взгляд еще неприветливее, чем вчера. К тому же, в нем заметна жажда убийства. Остальные охотники выжидательно посматривают на него как на главного.
Вокруг темнеют силуэты огромных деревьев, из-под пологов шкур в землянках и дуплах тянет застойным воздухом, нечистотами.
Сплетенные ветви нависают над поляной, словно толстая, но дырявая крыша.
– Ведите их прочь, – велел Осколот негромко. – Но не слишком далеко.
– Боромир же велел не трогать, – заметил один из охотников. – Да и Огневит тоже. Может, не стоит лезть на рожон? Осколот, у тебя ж и так сложности в Деревне.
– Мои сложности – это Боромир! – прорычал невр, повернувшись к тому, что посмел перечить. Он старался говорить тихо, но в голосе четко звучали злые нотки. – Однажды мы сцепимся на двобое! Я уже убью, а потом вырежу теплую печень, да еще и дам Громобою попробовать.
– Это правильно, – поддакнул
