тусклым светом, тот выхватывает из темноты бледное лицо тцара. Взор пылает от избытка чувств.
Снаружи донеслись голоса и смех невров, что стерегут снаружи. Из-за неплотно закрывающей выход в потолке ляды донесся запах жарящегося на костре мяса.
Громострел жадно сглотнул.
– Изверги, – проворчал он. – Нет бы, покормить! Чем морить голодом, пока жрут сами, лучше бы зарезали на капище.
Яфет топнул по твердому земляному полу и посмотрел на друзей.
– Я все понимаю, – сказал он. – Эта девушка…Ильмена…она просто очень похожа на Златокору. Но…
– Но это не она, – осторожно закончил за него волхв. – К тому уже, она сестра этого Осколота. Он ненавидит тебя лютой ненавистью. Правда когда это ты переживал о таких пустяках, гм…о чем это я.
Яфет посмотрел на соратника, во взгляде блестнула решимость.
– Я должен ею обладать! – выдохнул он. – Пусть она и другая, но, когда смотрю на нее, у меня рвется сердце. То в жар бросает, то в ледяную бездну! Тебе не понять…Я хочу ее видеть, хочу быть рядом, убежать на Край Земли, где нас никто не найдет и набыться с ней вдоволь, налюбоваться…а потом не отходить ни на шаг и здесь…Не знаю, что со мной. Возможно, только так я смогу жить нормальной жизнью, и перестать горевать. К тому же…
– Что? – спросил Соколиный Клюв, ожидая какой-нибудь гадости.
– Стоит мне забыть, что она – из невров…так и накатывает мысль, что это она…что душа Златокоры переселилась в нее…
– С каких пор ты стал верить в души и что они могут переселяться? – спросил волхв недоверчиво.
– Влюбишься, еще и не в такое верить начнешь, – мрачно хохотнул Громострел. – Со мной один раз в молодости такое было. До сих пор пробирает дрожь.
Яфет отмахнулся, продолжил:
– Да что вы понимаете! Я хочу эту женщину рядом! Чтобы ее оберегать, давать все самое лучшее! Я готов бросить к ее ногам весь мир! Покорить Гиперборею, вернуться в Вавилон и завоевать его снова! Да если придется залезть на Прадрево ради нее, я это сделаю, слышишь?!
Он сел лавку рядом с Громострелом, в порыве чувств громыхнул кулаком по дубовому столу.
Ляда тотчас отодвинулась, показалась косматая голова. Один глаз прищурен, второй скрывает повязка. Из-под волос на лоб тянется толстый шрам.
– Чего шумишь? – гаркнул невр. – Вам велено сидеть тихо, иначе опять свяжем по рукам и ногам! Так что не балуй, зайд.
Яфет встал, медленно подошел и посмотрел в глаза. Его голова почти касается потолка.
– Позови своего волхва, старшего охотника и этого…как его Оксакала…Усерала..
– Осколота, – поправил невр неприветливо. – Вот только с какой-такой радости мне это делать? Да и с чего им к тебе являться середь ночи?
Громострел и Соколиный Клюв тревожно переглянулись. Воевода явно жалеет, что под рукой нет хотя бы простенького меча и десятка его лучших воинов. Пусть эти невры и громадны, обладают недюжинной силой, но они обычные охотники. Его закаленные в битвах ветераны сметут их, как груду сухих листьев.
– Они придут, – заверил Яфет, – потому что меня пометили ваши боги. И теперь я намерен сказать Огневиту нечто важное, что отлагательств не терпит! Так и передай!
На невра речь произвела впечатление, но видно, что все еще колеблется.
– А до утра это никак не дотерпит? – осторожно спросил он. – Все-таки сейчас ночь. Хотя они из-за тебя небось и так не спят, гм.
– Если не приведешь немедленно, – молвил Яфет, – вся твоя деревня потеряет нечто очень ценное и важное. Да, попроси еще, чтобы пришла…Ильмена.
Невр вытаращил глаза.
– А это еще зачем?
Яфет многозначительно усмехнулся, но тут же ощутил, как при упоминании этого имени в груди распустился радостный, светлый бутон. Он не дал даже тени этой радости отразиться на лице, сказал жестко:
– Ступай, тебе говорят. Теряешь драгоценное время!
Одноглазый охотник помедлил, но потом скрылся, затворив ляду. Яфет слышал, как он что-то быстро сказал остальным и пошел прочь. Его удаляющиеся шаги быстро стихли.
***
Тцар услышал отдаленные шаги, голоса. Затем послышался звук отворившейся ляды. Он поднял голову и в нетерпении посмотрел на лестницу.
В землянку один за другим спустились те, кого он звал и отчаянно хотел видеть, хоть и не подал виду. Сон мгновенно ушел, по рукам и ногам, да и по всему телу будто забегали жгучие огоньки. Яфет встал с лавки, не в силах усидеть от прилива сил.
Полусонные Громострел с Соколиным Клювом настороженно переглянулись, но остались сидеть за столом с прямыми, как аршин, спинами.
– Ты нас позвал среди ночи, – проворчал Боромир, обменяшись взглядами с Огневитом и стоящим тут же Осколотом. Тот смотрит на чужаков с неприязнью. Волхв невров явился в длинной хламиде и накинутой сверху шкуре медведя.
Старший охотник и Осколот в волчьих душегрейках поверх голого торса. У обоих плечи неимоверно широки, хорошо видны валики мускулов на животе. Грудь, что у того, что у другого, будто сложена из двух широких плит, обтянутых загорелой кожей.
Яфет все это рассмотрел благодаря лучинам, что быстро зажег волхв, стукая кресалом, взамен погасших. По стенам землянки метнулись громадные изломанные тени от могучих людских фигур.
– Так что такого важного ты хотел рассказать? – спросил Огневит, посмотрев на Яфета и его соратников. – Я-то все равно не мог уснуть, стар уже.
– А я вот уже давно спал, – сообщил Боромир неприязненно. – Как и Осколот. Имей в виду, пусть ты и избран богами, пока не знаю, для чего и почему, но ежели твоя весть не столь важна, это будет последний раз, когда ты вообще можешь кого-то позвать.
Осколот хмуро посмотрел на Яфета, лицо невра ни капли не сонное. Скорее, он сидел всю ночь и думал о мести. Охотник молча сел на лавку рядом с Боромиром и волхвом, положил массивные кулаки на столешницу.
Яфет подошел ближе, так что прямо перед ним сидит Осколот, а старший охотник и волхв невров – ближе к обложенной бревнами стене.
– Я беру в жены Ильмену! – сказал он, изо всех сил стараясь сдержать выжигающее изнутри чувство – дикая помесь страсти, радости и яростного возбуждения, какого в полной мере не ощущал уже давно.
– Что?! – воскликнул Осколот, дернувшись как от пощечины. Он побагровел. – Да как ты смеешь, проклятый зайд! Скажи спасибо, что живой остался, а он еще и мою сестру требует!
Яфет оглядел невров.
– Я ничего не прошу и не требую, – сказал он веско. – Я вас ставлю в известность. Ильмена пришлась мне по сердцу. Мы будем вместе, она продолжит мой род.
Осколот молча бросился к Яфету с явным намерением свернуть ему шею.
