Рехана наконец разошлась вовсю, забыла о смущении и, рассказывая, даже слегка раскачивалась на табурете. Бабур подумал, что за столь долгую жизнь ей, наверное, доводилось рассказывать эту историю много-много раз.
— Со своего золоченого трона Тимур обратился к воинам: «Мы собираемся перевалить хребет Гиндукуш и переправиться через реку Инд в Индостан, чтобы достичь его столицы, богатейшего города Дели. До сих пор это не удавалось ни Александру, ни Чингисхану, дошедшим только до Инда. Этот поход сулит великую добычу, ибо Индостан славится своими сокровищами — золотом, изумрудами и рубинами. Во всем мире только там имеется прииск, где добывают сверкающие алмазы. Но тамошние жители не заслуживают всех этих сказочных драгоценностей. Хотя некоторые из правителей веруют в Аллаха, большинство их подданных остаются неверными, поклоняются идолам, наполовину людям, наполовину животным. Они язычники, а стало быть, каждого, кто падет в битве с ними, Аллах призовет прямиком в рай. Он непременно дарует нам победу над ними и их правителями, малодушно терпящими язычество своих подданных. Нас ждет невиданная добыча».
Вскоре после этого войско выступило в поход. Тучи пыли накрыли луга под Самаркандом, когда девяносто тысяч человек, в основном конных, построившись в колонну двинулись с места. За три дня они прошли мимо Шахриша, Зеленого города, где родился Тимур, и по охраняемому многочисленной стражей ущелью, именуемому Железными воротами, спустились в сухую, с редкими корявыми кустами пустыню, именуемую Кызылкум — Красные пески.
Они перешли Окс, миновали Балх и Андарах, но еще долго продолжали свой путь в границах владений Тимура. А потом владыка послал передовой отряд в тридцать тысяч человек, среди которых находился и мой дед, через перевал Кавак на Крышу мира, на Гиндукуш. Там, в условиях, непривычных для жителей равнин, им довелось встретить раннюю зиму. Кони их скользили по льду, некоторые срывались в пропасть вместе со всадниками, другие ломали ноги и годились после этого только в котел.
По приказу Тимура люди отдыхали днем, а двигались ночью, когда лед замерзал сильнее и был не таким скользким, чем когда подтаивал. Скоро они добрались до откоса, по которому нельзя было спуститься без веревок. Дед рассказывал мне, что воинам пришлось спустить Тимура со скального утеса высотой в шестьдесят локтей на носилках, потому что из-за холодов у него открылась старая рана, и он не мог наступать на больную ногу, а стало быть, спускаться самостоятельно. И все это время им приходилось отбивать нападения местных племен, неверных гяуров. Снег нередко становился красным от крови…
Однако, несмотря на все трудности, они достигли Кабула. Дед описывал его мне как прекрасный город, над которым высится горная крепость, куда сходятся многие караванные пути. Он, конечно, не столь велик и прекрасен, как Самарканд, но тоже был хорош.
— Надеюсь, таким и остался, — тихонько сказал молодой эмир, обращаясь к Бабури. — Там правит один из родичей моего отца.
— У тебя на каждом троне родня, как у меня приятели на каждом рынке Самарканда.
— Рехана, не обращай внимания, продолжай.
— К сентябрю Тимур переправился через Инд по мосту из скрепленных между собой лодок и оказался теперь всего в пятистах милях от Дели. Его воины повсюду захватывали пленников, чтобы потом продать на невольничьих рынках Самарканда, а во время похода использовать как прислугу. У моего деда было пятеро рабов. Он особо выделял из них маленького, темноглазого сироту по имени Рави.
В декабре передовые патрули Тимурова войска увидели высокие купола и минареты за стенами Дели. Но султан тоже имел сильное войско, причем самой грозной его силой являлись сто пятьдесят боевых слонов, покрытых стальными чешуйчатыми попонами, с кривыми симитарами, прикрепленными к их длинным бивням.
Не желая штурмовать высокие стены и нести напрасные потери, Тимур сумел выманить султанскую конницу за стены, чтобы сойтись с ней врукопашную. Но довольно скоро после яростной схватки бойцы султана вдруг отошли обратно в город теми же воротами, через которые пошли в атаку.
И тут, — Рехана выдержала паузу, — я перехожу к описанию печальных событий. Когда разразилась сеча, пленники подняли страшный крик, приветствуя воинов султана, ибо надеялись, после его победы, обрести свободу. Тимур услышал это и решил, что, так воодушевившись, они, чего доброго, во время следующей схватки могут восстать, а их при войске без малого сто тысяч. Решительный и безжалостный, он приказал перебить всех пленных: каждому воину следовало разделаться со своими рабами.
Многие исполняли этот приказ со слезами на глазах. Убивали даже пленниц, иные из которых стали для бойцов любимыми наложницами. Тимур даже женщинам из своего гарема приказал убить пленниц, которые им служили. Мой дед убил взрослых рабов, но умертвить Рави не смог. Велел ему бежать и спрятаться в дюнах. Однако, вернувшись туда, когда все улеглось, он нашел тело Рави, наполовину скрытое жестким кустарником, в котором тот пытался спрятаться. Голова мальчика была разрублена почти надвое. Я навсегда запомнила слова деда о том, что выглядела она, как разрезанная пополам спелая дыня на Самаркандском рынке. Вообще же, все, творившееся вокруг, больше всего походило на бойню.
Тимур надеялся, что резня подвигнет султана Дели на новую атаку, и приготовился к бою, а чтобы защититься от слонов, которых опасался больше всего, приказал всем своим людям, конным и пешим, командирам и рядовым, выкопать перед его позициями глубокие рвы, а из вырытой земли насыпать валы. Кроме того, он повелел кузнецам раздуть горны и сковать закаленные, острые стальные «ежи» с тремя шипами, которые разбросали там, где скорее всего могли пойти в атаку слоны. Перед рвами выставили заслон из связанных вместе быков, а в резерве держал верблюдов, нагруженных валежником и сухой травой. Наконец, лучникам было приказано стрелять только в погонщиков слонов, которые сидели на виду, на шеях животных, сразу за ушами. Лишившись погонщика, слон становился неуправляемым.
В середине декабря, помню, дед говорил, что небо было серым, и погода стояла холодная, войска султана, действительно, как и надеялся Тимур, совершили еще одну вылазку. Загромыхали медные барабаны, подвешенные на слоновьих боках, и сама земля, казалось, задрожала под их огромными ногами.
Тогда мой дед убедился в том, сколь мудр был план Тимура. Слоны так и не дошли до позиций — одни ранили ноги, наступая на стальные шипы, другие застряли среди быков и валов. А когда наступление захлебнулось, Тимур нанес решающий удар: велел поджечь хворост и траву на спинах верблюдов и гнать их на слонов. Тех охватил ужас, и они бежали, сбрасывая с себя воинов, топча ногами всех, кто попадался им на пути. Тимур одержал победу. Дели был в его власти.
