знаю это. Ну, это не сработает, говорю тебе. Я собирался убить тебя быстро и легко, но теперь это будет медленно и чертовски больно, чтобы ты знал, что не стоит начинать лгать.
— Это был Коллинсон, говорю тебе, — сказал Асад. — Этот человек был чертовым трусом.
Рука Портера снова замерла.
А вдруг он прав? — вдруг подумал он. — Черт, может быть, просто может быть, этот ублюдок мне не врёт.
Рука Асада резко дернулась в сторону и легла на ствол АК-47. Портер тут же ударил кулаком по руке, не дав ему поднять оружие. — Бери, — сказал Асад. — Бери этот чертов пистолет и держи его на мне. У меня нет шансов сбежать. Я расскажу тебе настоящую историю того дня, и если я тебя не убегу, то можешь все равно меня застрелить.
— Это уловка, — прорычал Портер.
— Нет, никакой уловки, — огрызнулся Асад.
— У тебя десять секунд, — сказал Портер. — Не больше.
Он выронил нож из руки и схватил АК-47. Он слез с груди Асада и опустился на колени рядом с ним, вонзив дуло пистолета прямо в мужчину. — Ладно, приятель, — грубо сказал он. — — Расскажи мне, что на самом деле произошло той ночью.
Асад поднялся. Теперь он сидел, прислонившись спиной к стене. С его лица стекал пот: холодный, раздражающий пот, который Портер раньше чувствовал у мужчин, убежденных, что они вот-вот умрут. На шее была глубокая рана от ножа, и из раны все еще сочилась кровь, хотя вскоре вокруг нее начнет образовываться корочка. Боковая часть шеи и верхняя часть толстовки были окрашены в багровый цвет. Но в его глазах снова загорелся огонек: надежда на спасение жизни начала возвращаться.
— Ты вырубил меня, — сказал он, теперь в его голосе звучало спокойствие. — — Я помню это так же ясно, как будто это было вчера. Но ты плохо справился. — Пара ударов по голове, достаточно, чтобы у меня закружилась голова, но недостаточно, чтобы вырубить меня надолго. Возможно, это потому, что я был еще слишком молод. Мальчики могут выдержать ужасную порцию побоев и довольно быстро восстановиться.
— Быстрее! — прорычал Портер. — — Не тяни время!»
— Думаю, я очнулся всего через несколько минут. Я был до смерти напуган, поэтому просто лежал на земле, почти с закрытыми глазами. Притвориться мертвым, или хотя бы без сознания, казалось лучшей стратегией. Но я достаточно хорошо видел и слышал происходящее. Этот человек, Коллинсон, настаивал на том, чтобы взять командование на себя, а остальные спорили с ним. Между ним и остальными было много криков. Вас уже эвакуировали, и они расчищали место для еще одного вертолета, чтобы забрать их. В этот момент прибыло подкрепление — Хезболлы. Примерно дюжина человек. Началось все хуже. Была интенсивная стрельба и несколько гранат. Британцам удалось подавить атаку, но вертолет не мог спуститься на крышу. Слишком много огня. Я не думал, что есть какая-то серьезная опасность. Терпение и немного настойчивости — вот и все, что требовалось. Но Коллинсон запаниковал. Я видел и слышал это. Он выкрикивал серию глупых и противоречивых приказов. Он хотел, чтобы пара из них вышла из здания прямо под обстрел, чтобы он мог забраться на крышу. Они кричали ему, чтобы он не был идиотом.
Не сводя глаз с Портера, его выражение лица стало смертельно серьезным. — Затем он выстрелил одному из них в спину, а двум другим сказал, что они чертовы трусы, и если они не пойдут вперед, он позаботится о том, чтобы их отдали под военный трибунал по обвинению в дезертирстве. Они побежали к человеку, которому выстрелили в спину, но он был прямо у окна, и у бедняг не было ни единого шанса. Их обоих скосил шквальный пулеметный огонь. Пока это происходило, Коллинсон, воспользовавшись укрытием, прокрался на крышу и направил вертолет домой. — Бороться больше не имело смысла, и парни из Хезболлы отступили. Вертолёт взлетел. Я просто стоял там, наверное, как минимум пару часов, ожидая, пока не успокоюсь, что бои утихли.
Выражение лица Асада теперь было спокойным и невозмутимым. — Так что, что бы ни говорилось в официальном отчёте, причина смерти трёх ваших парней в том, что этот Коллинсон потерял самообладание.
Портер почувствовал, как кожа на нём огрубела. Это было то же самое чувство, что и после местной анестезии. Тело постепенно немеет. Нервы напрягаются, и все чувства угасают. Последние семнадцать лет, говорил он себе, были ложью.
Я потратил целую жизнь, сожалея о том, чего, чёрт возьми, никогда и не было.
— Этот ублюдок, — пробормотал он вслух.
— Что…?»
— Он сказал, что ты пришёл и застрелил Стива, Майка и Кита. Это значит, что это моя вина, что я не добил тебя, когда у меня был шанс. Но это всё время была его вина… этот трусливый ублюдок не умел драться и не умел брать на себя вину, когда всё портил.
Он позволил трём людям умереть из-за своей трусости, с горечью подумал Портер.
Он позволил ещё одному человеку умереть внутри, потому что не хотел брать на себя вину.
И ему предложили выбор между версией Асада и версией Коллинсона, тогда версия Асада казалась более убедительной.
Я всегда знал, что Коллинсон — трус.
Я понял это в тот момент, когда его начало тошнить, когда он сошёл с — Пумы» и бросился в бой.
ДВАДЦАТЬ ДВА
Портер всё ещё держал АК-47. Его палец всё ещё нервно подёргивался на спусковом крючке. И пистолет всё ещё был направлен прямо в грудь Асада.
— Я обязан тебе жизнью, ничем больше, — сказал Асад.
— Отведите меня к ней, — сказал Портер.
Асад молчал. Его взгляд был прикован к стволу пистолета. — И ты ожидаешь, что я тебе помогу?»
— Я убью тебя, если ты этого не сделаешь.
— Ты мой враг, — тихо сказал Асад. — Я позволил тебе прийти сюда, потому что был тебе должен, но теперь, когда ты узнал правду, все долги между нами погашены. И женщина умрет сегодня в восемь.
Портер погладил спусковой крючок АК-47. — Этот пистолет говорит об обратном.
— Убей меня, если хочешь, — рявкнул Асад. — Если ты пришел за этим, просто сделай это, тогда… женщина останется там, где она есть.
На мгновение Портер был готов
