– Но что же все-таки сталось с его отцом? Неужели его даже не известили? Возможно, он бы явился в деревню и забрал ребенка с собой. Или он тогда уже был женат? Как по-твоему, он бы стыдился сына, прижитого от индианки?
Долита не отвечала долгое время. Эмбер терпеливо ждала. Единственным звуком был непрестанный стук капель по камню перед входом в пещеру. Наконец девушка как будто решила, что уклончивый ответ лучше невежливого молчания.
– Если бы даже кто-нибудь из кора взял на себя труд сообщить отцу о рождении ребенка, тот, конечно, сразу бы понял, что племя не отдаст ему сына. Может быть, он знал, знал и ничего не предпринял – и это говорит о том, что человек он разумный. Племя кора составляют простые и очень миролюбивые люди, но они способны за себя постоять, если кто-то пытается оспорить их права в открытом столкновении.
– Вот как? Значит, этим «простым миролюбивым людям» больше по сердцу оставить ребенка при себе и издеваться над ним, чем отпустить его для лучшей жизни? Своеобразные у них, однако, обычаи! Похоже, здешние миссионеры не слишком хорошо поработали над ними.
– Я считаю, вам ни к чему забивать этим голову, – сказала Долита после нескольких минут неодобрительного молчания. – Забудьте о мальчишке. Он не понимает иной жизни, чем та, которая выпала на его долю… и, как истинный кора, не ожидает ничего иного.
– В таком случае его ждет приятный сюрприз! – заявила Эмбер с решительностью, которая даже ей самой показалась неожиданной.
Неодобрение Долиты от этого заверения только углубилось. На этот раз она молчала так долго, что Эмбер начала впадать в дремоту, убаюканная шумом дождя.
– Льет уже не так сильно, как раньше, – услышала она и открыла глаза. – К счастью, я ошиблась, и дождь оказался недостаточным для наводнения. Нам лучше продолжить путь. Конечно, мы намокнем, зато до ночи доберемся до обжитых мест. Здесь ночевать не годится: мало ли, кому эта пещера может давать приют? В горах водятся дикие звери.
Лошади стояли, прижавшись друг к другу, в самой дальней части пещеры. Девушки снова уселись в седла и выехали под прохладный моросящий дождь. С этого момента и почти до самых сумерек они едва обменялись несколькими словами, погруженные каждая в свои мысли. Эмбер мечтала о том, как в недалеком будущем вернется в Америку и построит заново жизнь. Внезапный возглас Долиты вывел ее из этого состояния. Посмотрев в направлении вытянутого пальца спутницы, Эмбер увидела двух всадников, быстро приближающихся со стороны бокового ответвления ущелья, по которому они в это время двигались.
– Разбойники! – повторила Долита, тщетно стараясь повернуть заупрямившуюся лошадь.
Интуиция почти заставила Эмбер устремиться прочь что было духу, но она не могла бросить свою спасительницу. В конце концов им удалось повернуть лошадей, но уже через полминуты преследователи настигли их. Опасаясь удара в спину, Эмбер повернулась навстречу опасности… и оказалась лицом к лицу с Валдисом Алезпарито.
Тот схватил ее лошадь под уздцы и спешился. Он держался по-прежнему уверенно и ухмылялся все так же ехидно, но весь его вид говорил о том, что времена изменились не к лучшему. В темных глазах сводного брата появилось что-то неприятно мертвенное, открыто жестокое, и хотя это не был явный огонек безумия, Эмбер содрогнулась при мысли, что перед ней – сумасшедший.
– Держу пари, ты знала, что я скрываюсь в здешних местах, потому и выбрала это направление, – сказал он с громким смехом, заглушившим испуганные стенания Долиты. – Небось дождаться не могла, когда мы снова встретимся?
– Только попробуй прикоснуться ко мне, Валдис! – крикнула Эмбер, теряя самообладание при виде наглого, насмешливого выражения его лица.
Она попыталась вырвать поводья, но хватка у него ничуть не ослабела за время скитаний. Тогда она указала в сторону Долиты, которая отчаянно вырывалась из объятий спутника Валдиса.
– Пусть оставит ее в покое!
– Интересное сложилось положение, скажу я тебе, – задумчиво заметил он, не обращая внимания на происходящее за спиной. – Власти охотились за мной, а я – за тобой, моя крошка. Властям не повезло, а вот я родился под счастливой звездой. У меня были большие планы на нашу встречу, так что тебе придется спешиться, хочешь ты или не хочешь. Такой уж я человек, что держу данное слово, чего бы то ни стоило. Здесь неподалеку есть одна уютная пещерка, в которой мы всласть с тобой позабавимся.
Не в силах больше выносить этот разговор, Эмбер изо всех сил рванула поводья и ударила лошадь пятками, отчего та встала на дыбы, бешено размахивая в воздухе копытами. Валдис, однако, не выпустил поводьев. Он повис на них всей тяжестью, и вскоре ему удалось привести испуганное животное к повиновению. Он больше не улыбался. Схватив Эмбер обеими руками за подол платья, он сбросил ее с седла, несмотря на сопротивление. Она упала на камни и распласталась на спине, получив несколько сильных ушибов.
– Я люблю, когда ты сопротивляешься, малышка Эмбер! Это распаляет. Только не думай, что сопротивление сослужит тебе какую-то иную службу. Сегодня я наконец-то доберусь до тебя, и сам дьявол не сможет мне помешать. Когда-то я предлагал тебе разделить со мной имущество, разделить власть – стать моей законной женой, – но ты считала, что я недостоин этой чести. Чести, скажите на милость! Я знаю достаточно, чтобы считать тебя шлюхой, и как со шлюхой я буду отныне обходиться с тобой!
Как только боль от ушибов немного утихла, Эмбер попробовала откатиться в сторону. Валдис пресек эту попытку, наступив ногой на ее распустившиеся волосы. Эмбер показалось, что с нее снимают скальп, и она вскрикнула от боли.
– Я с самого начала думал, что ты из тех, кто подчиняется только после того, как получит взбучку.
Он забрал волосы в руку и накрутил их на кулак, заставив Эмбер волей-неволей приподняться. Когда она оказалась на коленях, Валдис еще туже закрутил волосы и резко дернул их вниз, запрокинув ей голову.
– А теперь мы тихо-мирно пойдем к пещере, как влюбленные, которых ночь застала в пути, – раздельно проговорил он, склонившись к ней. – В пещере я разожгу большой костер, а ты пока будешь раздеваться, чтобы я мог увидеть тебя голой в свете огня. Сколько раз в мечтах я представлял себе это! Потом ты немного потанцуешь для меня, и наконец мы займемся главным: я стану рассказывать тебе, как женщина ублажает мужчину, а ты будешь меня слушаться. И знаешь, чем все кончится? Когда наступит утро, ты будешь ползать передо мной на коленях и умолять не бросать тебя. Для тебя не будет большей радости, чем сопровождать меня и быть моей подстилкой…
– Трусливый злобный сукин сын! Даже и не думай, что я пойду с тобой в какую-то пещеру! Ты сошел с ума! – в неистовстве крикнула Эмбер, забывая отвращение и страх. – По мне лучше смерть, чем твои объятия!
