подтверждали коммерческие исследования и разработки, которыми Ричард и его коллеги занимались в Purdue. "До прошлой недели наша уверенность в том, что оксикодон в высоких дозах может стать удовлетворительной альтернативой морфину в высоких дозах, была предположением", - взволнованно сообщил Ричард коллегам в один из дней 1991 года, когда компания находилась на ранних стадиях разработки препарата OxyContin. Не далее как в июле этого года доктор Кэтлин Фоли сказала мне: "Идея очень многообещающая, но можно ли использовать оксикодон в высоких дозах при раковых болях, неизвестно, потому что никто никогда его не применял". "Но Фоули работала с жидким оксикодоном, вводя его пациентам в больших дозах, объяснил Ричард, и "он отлично себя показал", без "каких-либо неожиданных побочных эффектов". Ричард добавил, что она давала пациентам огромные дозы, доходящие до "1000 миллиграммов в день". (Приведя эту цифру, спустя десятилетия кузина Ричарда Кате Саклер скажет: "Это довольно шокирующе - тысяча миллиграммов. Боже мой, это же огромная доза"). Но в то время Ричард не видел ничего, кроме безграничных коммерческих перспектив. Согласно исследованиям Фоули, удивлялся он, даже такая гигантская доза не является "практическим пределом".
Как и Артур Саклер, Мортимер и Рэймонд всегда делали фетиш из секретности, и даже когда их известность в мире филантропии росла, они упорно избегали публичности. Ричард Саклер, взявший в свои руки управление семейной компанией, ничем не отличался от них. Поэтому было удивительно, когда летом 1992 года Пердью Фредерик пошел на необычный шаг, согласившись сотрудничать с обширной статьей в местной газете Hartford Courant. "Фирма из Норуолка находит нишу среди фармацевтических гигантов", - гласил заголовок. Саклеры всегда ссылались на свои медицинские степени как на знак не только достижения, но и приличия, и в статье отмечалось, что производитель лекарств "принадлежит врачу", хотя, кроме упоминания о том, что Саклеры "по-прежнему принимают активное участие в управлении компанией", о семье почти ничего не говорилось. Могло показаться, что это подходящий момент для Ричарда, который перенял контроль у отца и дяди и затмил свою кузину и предполагаемую соперницу Кате, чтобы оказаться в центре внимания. Но его имя нигде не фигурировало в статье. Вместо него Саклеры выдвинули в качестве лица Purdue консильери семьи и юриста компании Говарда Уделла.
Purdue стала "успешной на поле гигантов", - хвастался Уделл, позируя на фотографии с целым рядом безрецептурных продуктов компании. Компания все еще сохраняла некоторые следы своего хлебно-булочного происхождения (в статье упоминался триумф, когда десятилетиями ранее "Бетадин" использовался НАСА, и ярко отмечалось, что Purdue "недавно начала продавать средство от генитальных бородавок"). Но благодаря помощи от MS Contin годовой объем продаж сейчас приближается к 400 миллионам долларов, и Уделл сказал, что Purdue нацелена на будущее.
Статья была опубликована в решающий для компании момент. Purdue находилась в процессе попытки получить одобрение FDA на Оксиконтин. В случае с MS Contin компания просто выпустила препарат на рынок, даже не потрудившись запросить одобрение - рискованная авантюра, которую поощрял Говард Уделл. В этот раз все будет иначе. Возможно, MS Contin и был новаторским продуктом, но OxyContin должен был стать еще более радикальным решением. И компании понадобится FDA: агентство должно было не только одобрить препарат для продажи, но и утвердить многие аспекты его продажи и продвижения на рынке. Если Ричард и его руководители собирались осуществить свой план по продвижению препарата не только для лечения раковых болей, но и практически любых хронических болей, они должны были угодить агентству. Весь процесс получения одобрения FDA на новый препарат превратился в тщательно отлаженную многолетнюю бюрократическую канитель. Он был громоздким, более громоздким, чем процесс одобрения лекарств в других странах. Современная система утверждения лекарственных препаратов появилась после слушаний Кефаувера в 1960-х годах и включала в себя тщательно разработанные требования по проверке эффективности и безопасности нового препарата. Агентство располагало небольшой армией экспертов, которые обладали такими полномочиями, которые могли сделать или разрушить продукт стоимостью в миллиард долларов.
Ричард Саклер не был терпеливым человеком. У него были большие амбиции, и он торопился. "Все меняется быстрее, и мы должны разрабатывать продукты быстрее, чем раньше, чтобы расти так, как мы хотим расти", - сказал он сотрудникам. "Быстрее разрабатывать продукты - значит быстрее утверждать наш ассортимент". Ричард говорил: "Хватит с нас прежней сонной надежности. Пришло время Purdue набрать обороты в конкурентной борьбе. Но факт оставался фактом: ему нужно было одобрение FDA на "Оксиконтин", и в особенности ему нужно было одобрение человека по имени Кертис Райт, который курировал в агентстве обезболивающие препараты и был медицинским рецензентом и главным инквизитором, отвечающим за одобрение "Оксиконтина".
Райт получил медицинскую степень ночью, работая химиком в Национальном институте психического здоровья, а затем поступил на службу в военно-морской флот, где дослужился до офицера общей медицинской службы. Он ушел, чтобы получить постдокторскую стипендию в области поведенческой фармакологии опиоидов, после чего жена сказала ему, что ему лучше найти настоящую работу, иначе они съедут из дома в общественный парк. Так в 1989 году он устроился на работу в Управление по контролю за продуктами и лекарствами. Райт работал над одобрением нескольких других опиоидных обезболивающих до OxyContin, и он был главным регулятором, которого компания должна была удовлетворить. Они должны были доказать ему, что OxyContin безопасен и что он работает.
Оксиконтин будет продаваться как "наркотик, включенный в список" в соответствии с Законом о контролируемых веществах от 1970 года. Как и в случае с любым сильным опиоидом, возникает вопрос о возможном потенциале привыкания. Можно было бы предположить, что Purdue проведет тесты на привыкание к своему новому препарату. Но компания этого не сделала. Вместо этого Purdue утверждала, что запатентованное покрытие Contin на дозе OxyContin устраняет риск привыкания. Весь принцип зависимости от опиоидов основан на идее пиков и спадов дозы и абстиненции, эйфорического кайфа, сменяющегося тягой. Но поскольку покрытие с контролируемым высвобождением обеспечивает медленную фильтрацию препарата в кровоток в течение двенадцати часов, пациент не испытывает немедленного прилива сил, как при приеме препарата с мгновенным высвобождением, и, как следствие, не испытывает колебаний между кайфом и абстиненцией.
На самом деле, утверждала компания Purdue, дело не только в том, что "Оксиконтин" практически не вызывает привыкания. Уникальные свойства препарата делали его более безопасным, чем другие опиоиды, представленные на рынке. Химики из Bayer могли подумать, что они решили основной терапевтический парадокс опиума, когда представили героин, и ошиблись. Но на этот раз, утверждала компания Purdue, они действительно взломали код, раз и
