что Сорокин с нами больше не живёт. А я скоро стану разведённой женщиной. И нужно привыкать к этому новому статусу.
Смартфон жужжит вместе с сумочкой. Я достаю его.
«Врач», — вижу на экране. Надо бы его переименовать. Назвать Валерой?
— Да, — говорю еле слышно.
— Ольга, вы где? — уточняет мой доктор.
— Я уже здесь, — сообщаю вполголоса.
— А… почему шепотом? — он тоже начинает говорить приглушённо.
Я усмехаюсь:
— Да так! Потом расскажу.
— За вами спуститься? — предлагает Валера. Малый зал расположен на втором этаже. И это — значительный плюс.
— Нет, я уже поднимаюсь, — беру себя в руки и вынуждаю подняться наверх.
Наверху совершенно иная атмосфера. Вот уж действительно, интимная! Зал, погружённый в полутона. Играет приятная музыка. Шторы такие плотные, что не видно окон. А столики отгорожены друг от друга изящными ширмами с витражами из разноцветных стёкол. Французский шик, ни дать, ни взять!
Я поправляю юбку и расправляю плечи. Вон он! Я уже вижу его.
Валера машет от дальнего столика, привстав при виде меня.
Подхожу и киваю с улыбкой:
— Знакомую встретила, представляете? Соседку!
— Да что вы? — сокрушённо вздыхает Валера, — А я выбирал заведение подальше от дома.
— Да вот же! — сажусь на отодвинутый им стул, — Никуда от них не спрячешься!
— Ну, ничего? Обошлось? — уточняет он, и сам тоже садится напротив меня. Я теперь сижу спиной к выходу. И могу видеть только его. А большего мне и не нужно.
— Да, конечно! — машу я рукой, — Я, в конце концов, почти разведённая женщина. Имею право сходить в ресторан!
— Сходить в ресторан имеет право любая, не только почти разведённая! — подтверждает Валера, — Но почти разведённая просто обязана это сделать.
Я усмехаюсь:
— Уже заказали?
— Нет, вас ждал, — отвечает он и берёт папку с меню.
Он одет не официально. В пуловер тёмного цвета, который ему очень идёт! Волосы приглажены, лицо гладко выбрито. Видно, что готовился. Как, впрочем, и я.
Мы решаем, что взять. Делаем заказ официанту. И ждём, когда принесут.
Валерий, подперев подбородок руками, глядит на меня:
— Ну, рассказывайте.
— Что рассказывать? — недоумеваю я.
— Как вы докатились до жизни такой? — усмехается он, — Я шучу! Просто, хочу узнать вас получше.
— Ну, — я заправляю прядь за ухо, опускаю ладони на скатерть, — Я Ольга Сорокина, мне сорок пять лет. У меня старший сын и дочка пятнадцати лет.
— Серьёзно? Пятнадцати? — оживляется Валера, — Ровесница моей Агатки! А как зовут?
— Катя, — произношу я с улыбкой, — Ей, правда, шестнадцать, буквально на следующей неделе. Но она отказалась праздновать свой день рождения в этом году.
— Почему? — хмурит брови Валера.
Я вздыхаю.
— Развод? — догадывается он.
Я решаю опустить историю с Катькиным хахалем. Возможно, первопричиной действительно является именно он, наш развод.
— Вероятно, — отвечаю.
— Ну, уж мне ли не знать? От развода сильнее всего страдают именно дети, — слышу его замечание.
— А ваша страдала? — спешу уточнить.
Валера кусает губу:
— Да, ещё как! Она и сейчас продолжает страдать. Всё пытается нас помирить. Притом, что сама же, когда жили вместе, предлагала нам развестись.
Эта мысль заставляет задуматься. Не страдает ли Катька? Не скучает ли она по отцу? Ведь он предал не только меня, но и её.
— А…, — нерешительно начинаю, — Могу я спросить?
— Да, конечно! — поднимает брови Валера, — Вы можете спрашивать меня о чём угодно.
— А вы почему развелись?
Озвученный мною, этот вопрос больше похож на обвинение. Как будто я заранее решила, что он виноват. Словно других причин, кроме мужской измены, быть не может.
Валера вздыхает:
— Как вам сказать? Не сошлись характерами. Звучит слишком банально, я понимаю. Но это действительно так! Очень много ругались в последнее время. И я решил, что так дальше продолжаться не может.
— Кто-то из вас изменил? — пытаюсь дознаться.
— Что? Нет! — отрицает Валера, — Я никогда и не думал ей изменять. Хотя она уверена в обратном.
— Надо же! — удивляюсь такому, — Я вот всегда была уверена в муже, а он оказался изменщиком. А у вас, значит, наоборот?
— Выходит, что так, — произносит Валера.
И в этот момент нам приносят вино.
— Ой, а вы же за рулём? Разве нет? — уточняю я.
— Я решил взять такси, — хмыкает мой кавалер.
И в груди замирает. Решил взять такси, значит? И теперь наш «приятельский ужин» обретает совершенно иные черты.
Тем временем он разливает вино по бокалам:
— Ну что, за удачный конец и начало?
— Интересный тост, — беру свой бокал, смотрю как вино в нём играет цветом.
Мы прислоняем бокалы друг к другу. Те издают лёгкий звон. И пьём синхронно. Только я оставляю в бокале чуть больше, чем он.
Нам приносят еду. Кажется, мы оба голодные? Потому что какое-то время едим практически молча. Затем, утолив первый голод, продолжаем беседу.
Спустя полчаса я знаю о нём уже довольно много. О том, что родился и жил в этом городе. Как и я сама! О том, что учился в медицинском по собственной тяге. А гинекологию выбрал, так как очень хотел принять роды. И таинство жизни для него начинается именно с этого места. С женской… В общем! Кому что. Кому булочки, а кому и другие части тела.
Я рассказала ему о себе. О работе, о детях. О том, что скоро мой старший сын женится. Кстати, Андрюша с Ксюшей решили отложить свадьбу на декабрь. Им хочется, чтобы выпал снег и всё стало белым! Тогда Ксюша будет в меховой накидке и это будет очень красиво и нежно.
— Ну, за это нужно выпить! — предлагает Валера.
И тут я не в силах ему отказать.
Когда горячее кончается, мы берём ещё нарезку, рулетики, фрукты. Допиваем вино, не спеша доедаем всё то, что ещё не успели доесть.
— Знаете, вы первая женщина, которую я пригласил в ресторан после развода, — произносит Валера.
— А вы первый мужчина, который меня пригласил, — говорю.
— Да что вы? Никто до меня не пытался? — щурит он глаза, уже чуть хмельные.
Я, наверное, тоже слегка захмелела. Так как мне очень приятно и хочется выдумать шутку. Но на ум ничего не приходит.
— Никто, — отвечаю я честно.
— Ну, я думаю, многие хотели, но решился только один, — льстит он и мне, и себе заодно.
Я смеюсь, бросив в рот виноградинку:
— А вы умеете делать комплименты!
— Может, на «ты» перейдём? — предлагает Валера.
— На «ты», — размышляю я вслух, — Почему бы и нет?
Смартфон на столе жужжит. Я поднимаю его. Это Катя.
«Мам, ты скоро?». Я смотрю на часы. Ого-го! Уже без четверти десять. Дочка, наверно, опять думает, что мать загулялась? Точнее, в этот
