и делает, что спит и ест, ест и спит! Вот жизнь кошачья. И не нуждается в кисках. Потому, что не видел в своей жизни ни одной, я так понимаю. Я взял его с улицы маленьким. И сразу кастрировал у ветеринара, чтобы избежать всевозможных проблем.
Сажусь на стул, наблюдая, как Стёпка ест корм.
— Вот может такое быть, что тебе нравится женщина, но ты почему-то не хочешь её? — вопрошаю, словно мой кот может ответить.
Стёпа глядит укоризненно. Мол, не мешай! Продолжает тыкаться в миску.
— Нет, я конечно, хочу её! Не так выразился. В тот раз в больнице аж встал… Но…
В этот момент я пытаюсь представить, как Ольга приходит ко мне. Как она раздевается. Как я включаю музыку, и мы танцуем, ласкаем друг друга руками, а после…
Закрываю глаза и веду языком по губе. Её вкус, её запах! Всё в ней загадочно, манко. Наверное, я избалован Полинкой? Её доступностью, в противовес Ольгиной стати.
«Ещё слишком рано», — сказала она. Да, уж! Развод неизбежен. Но когда он случится, этот развод? Она не из тех, кто мстит мужу-изменщику. Она, скорее всего, и после развода не сразу поддастся напору.
— А кушать-то хочется, да? — ухмыляюсь желанию Стёпки умять одним разом всё, что я наложил.
А меня же тем временем терзает голод другого характера. Полинку сегодня отправил. Сказал, что поеду к дочери. Хотя, с Агаткой я вижусь два раза в неделю, по понедельникам и четвергам забираю из школы. Мы едем куда-нибудь вместе, обедаем тем, чем её мать не накормит. Я покупаю ей что-нибудь. Болтаем.
В последний раз Агата спросила меня:
— Пап, а ты к нам уже не вернёшься?
Я задумался:
— А ты бы хотела?
Моя девочка так напряжённо сглотнула:
— Не знаю. Я просто… Я… Это всё из-за меня, да?
— Что? — испугался я, — Нет!
Потянулся к ней, взял за руку:
— Нет, моё солнце! Что ты такое говоришь? Мы же с матерью жили, как кошка с собакой. Ты разве не помнишь?
— Я помню, — сказала Агатка, — Но жили же.
— Ну, мы и сейчас продолжаем жить, — ответил я, — Просто каждый своей жизнью. А ты всегда будешь тем, что нас связывает.
— Мама плачет всё время, — дочь задумчиво посмотрела в стаканчик с мороженым.
Я тяжко вздохнул:
— Мне кажется, это пройдёт. Просто ей нужно время.
Агата кивнула:
— Она то же самое говорит про тебя, только имея ввиду, что ты к нам вернёшься. Тоже говорит: «Ему нужно время».
— У каждого своя правда, — хмыкнул на это.
Агату жалко. Так жалко, что ей выпало всё это наблюдать! Распад семьи, это как маленький апокалипсис. И ты бессилен что-либо сделать. Но разве у меня был выбор? Останься я, разве что-то бы изменилось в лучшую сторону?
На смартфон приходит послание от Ольги.
«Спасибо за вечер. Иду исполнять наставления доктора».
Я улыбаюсь. От общения с ней так тепло на душе! Не то, что с Лилей. После которой я всегда, как наэлектризованный. И даже не то, что с Полинкой, которая вечно лезет обниматься и болтает разные глупости.
«С нетерпением жду новой встречи с тобой, моя самая красивая пациентка», — пишу ей ответное.
Ольга шлёт поцелуй. Это уже что-то! Я целую в ответ. Отключаюсь. Я просто не привык к таким женщинам, как она. Я полжизни провёл рядом с неврастеничкой. До Лильки было много разных, всех не упомнишь. Но таких, как Ольга не было! Наверное, я потому и боюсь. Что не справлюсь с задачей.
— Ну, что ты, приятель? Наелся? — глажу я рыжую Стёпкину шерсть. Он начинает мурчать. Благодарит меня за угощение.
Смартфон на столе оживает. Теперь пишет Поля:
«Ты дома уже?».
«Да», — отвечаю я коротко.
«Хочешь, приеду?».
«Нет, я сегодня устал».
«Жаль», — она демонстрирует грустную рожицу, — «А то мои девочки так соскучились!».
Дальше идёт фото «девочек». Я усмехаюсь, бросаю смартфон на столе. Но не проходит и пары мгновений, как беру его снова.
На экране Полинкина грудь. Две пупырки размером с ладонь! Соски нежно-розового цвета торчат, как антенки. Кожа молочно-белая, с прожилками тонких венок. На левой груди у неё волосок. Прямо рядом с соском, на ареоле. Она его очень стыдится, а меня умиляет контраст.
Я провожу пальцем по фото, вспоминаю, какие на вкус её груди. Представляю себе… Какие груди у Ольги? То, что больше, это однозначно! Вот только навряд ли такие стоячие. Да и соски наверняка, уже потемнели. Она дважды рожала и дважды кормила. А Поля пока что ни разу ещё…
«Ты где?», — вопрошает Полинка.
«Я тут», — отвечаю ей в чате.
Поняв, что я здесь, она шлёт ещё одно фото. Животика, с родинкой выше пупка. И этот пупок я ласкал языком и губами. И ниже ласкал… Ниже пояса в этот момент происходит волнение.
«Ещё ниже хочешь?», — пытает Полинка.
Вот же дрянь малолетняя!
«Да», — отвечаю не в силах противиться.
Она шлёт… Я вгрызаюсь в губу. Вижу нежные губки… У Ольги они тоже розовые. Вот уж что я могу точно сказать! Но у Ольги там, наверняка, не так узко, не так нежно и влажно, как здесь…
Я дышу учащённо. Сердце бьётся в груди. Расстегнув пряжку на ремне и ширинку, ныряю рукой под пояс брюк. Там уже всё твёрдо.
Поля пишет:
«Ты здесь?»
«Да», — отвечаю.
«Ещё?», — вопрошает она. Понимает, чем занят.
Снова короткое «да» от меня провоцирует новые фото от Поли. Новые жаркие, сладкие, стыдные. Точнее, бесстыдные фото! Где она в отражении зеркала трогает пальчиком киску.
— М-м-м-м, — откинувшись, я расслабляюсь. Ласкаю себя. Довожу до конца.
Кончив, ловлю на себе осуждающий взгляд кота. Стёпка, умей он говорить, выдал бы что-нибудь, вроде:
— Стыдобище!
Действительно, стыдно. Вот, брюки испачкал. Хотя, их итак нужно в стирку. После того, как меня окатили из лужи.
«Ну, как?», — интересуется Полька, подмигивая мне лукавым смайликом.
Я отправляю ей поднятый вверх большой палец.
«И всё?», — отвечает с обидой.
Решаю отправить фото своих перепачканных брюк.
«Ой, что это?», — тут же пишет она.
Я отвечаю многозначительно:
«Догадайся».
Далее следует целая гора поцелуев, сердечек, улыбочек. Но двадцать поцелуев от Поли в сравнении с единственным от Ольги…
Н-да, Бабич! Погряз ты в своих бабах. То пусто, то густо. А выбрать всё же придётся одну.
Глава 39
Женя
Сегодня у меня выходная. Анжелка на смене. У нас не всегда совпадает. Зато я её заберу! А сейчас… Караулю опять у подъезда. Своего уже бывшего дома. Нет…
Я много
