клюнул?
Обхожу машину по кругу. Неплохо, неплохо! Возможно, чуть получше моей. Поновее, уж точно! Видно, что содержит её в чистоте, заботится. Никаких тебе наклеек на стёклах, все презентабельно, скромно. Сквозь заднее стекло просвечивает подушка с эмблемой. Просторный салон. На заднем сидении можно улечься, при желании…
Представляю себе, как Ольга лежит, закинув ноги наверх! А ещё, как она, прижимаясь животом к сидению, даёт ему сзади.
— Р-р-р-р-р, — кулаки произвольно сжимаются. Нащупав в кармане брелок от ключей, я беру его в руки.
Хорошая вещь, мужики на работе подарили. Швейцарский брелок, на все случаи жизни. Тут тебе и открывашка для пива, и пилка, и… нож.
Вот последним, пожалуй, воспользуюсь! Достаю, навостряю. Лезвие ловит свет фонаря. Я прячу его в ладони. Опускаюсь на корточки, и… Замахнувшись, вонзаю в одно из колёс. Начал с левого заднего.
Машина тут же взрывается криком. У меня остаётся всего секунд двадцать, пока этот хер примчится узнать, что стряслось. Я протыкаю второе колесо, левое переднее. И, пригибаясь, чтобы остаться неузнанным, бегу между машин в кусты.
Тут и отсижусь, пожалуй.
Спустя, как я и сказал, секунд двадцать, выходит мужик. Уже не в пальто, а в куртюхе. Штаны, видно, домашние. Ботинки даже не успел застегнуть. Озирается, жмёт на кнопку, чтобы заглушить немыслимый ор. А затем…
Подойдя и увидев, он берётся за голову.
— Блядь! — слышу я из кустов.
И смеюсь. Тихо-тихо, чтобы никто не услышал. Хотя шелест ветра итак заглушает меня.
Он кружится, пытаясь понять, кто же мог это сделать? А виновника и след простыл! Хорошо, что я бросил тачку «в кармане». Здесь столько машин, хер поймёшь! Вот люди, а? Понакупят машин, а на стоянку денег жалеют. А потом получается так, что колёса испорчены, или бок поцарапан, или, к примеру, разбито стекло. И поди разбери, кто это сделал?
Я решаюсь зажечь сигарету, когда он уходит. Курю и думаю, что эта «мстя» в общем-то не принесла мне успокоения. Только злости убавилось. Даже жалко тачилу! Сделай кто с моей подобное, я бы руки ему открутил…
Телефон вибрирует в кармане джинсов. Я достаю. На экране «Аркадий». Пора бы уже заменить? А то Анж обижается. Я у неё в телефоне значусь «Пися». А это, блин, не обидно что ли?
— Пись, ну ты где? — вопрошает она.
— Чё? — уточняю, попутно взглянув на часы в уголке экрана.
— Где ты, говорю? Я уже освободилась!
— Чёт ты раненько? — фыркаю.
— Чё раненько-то? Нормально! Ты где? — продолжает настаивать.
«В манде», — охота ответить в рифму.
Я выдыхаю, стараясь себя успокоить:
— По делишкам заехал, щас буду.
— Давай, — отвечает Анжелка кокетливо, — Я тут пиваса взяла. Будем кинчик смотреть!
«Кинчик, блин», — думаю. Опять свою муру про уголовников включит? Нет, чтобы чё-нибудь путнее, умное посмотреть. Хотя, просмотры кино, если дома нет Михи, обычно заканчиваются одинаково. Либо минетом, либо стандартным сексом, если я не слишком устал.
Хотя, мы и при Мишке не брезгуем. Точнее, не у него на глазах, естественно! У Мишки своя комната, из которой он, со слов Анжелки, уже давно вырос. Но продолжает в ней жить.
А у нас? У меня. У меня теперь что? Нет ни дома, ни семьи, ни своего угла в жизни. Дожил почти до пятидесяти лет и не нажил. Ведь никогда я не думал, что меня пнут пинком под зад из квартиры, где я прожил столько лет. А вот взяли и пнули! И ничего не попишешь. Дочка живёт хоть бы хны. Сын вообще положил на отца.
«Ладно», — убеждаю себя поднять зад с пенька. И, затушив сигарету, плетусь к старой бэхе. Это теперь и мой дом на колёсах, и моя единственная собственность. И Ольга, даже если захочет забрать, не получит ни винтика с этой машины.
Глава 40
Оля
Сегодня Бабич меня огорошил. Я собиралась к нему на приём через пару дней. А он говорит:
— У тебя другой врач.
Мы теперь с ним каждый день болтаем по телефону. Так, ни о чём! О погоде, о том, что я ела на завтрак и на обед. О его коте, Стёпке. Я всё жду, не дождусь, когда же встречусь с ним. Уже видела фото. Такой рыжий кот! Правда, очень похож на хозяина. За исключением того, что Валера — брюнет.
— Как это? — я опешила.
— Ну, так, — легкомысленно выдал мой теперь уже бывший врач, — Я передал тебя Котову, это мой друг, гинеколог. Он очень хороший специалист! Но я буду контролировать ход твоего лечения, не переживай.
— Как это передал? — я даже слегка обиделась такой формулировке, — Как переходящее красное знамя, что ли?
Бабич в ответ рассмеялся:
— Ну, нет! Как красивый флажок.
— Поняла, — вздохнула я, — Значит, ты от меня отказался.
— Ничего ты не поняла! — возразил он, — Наоборот! Я не могу лечить ту, с кем у меня отношения. Это противоречит врачебной этике.
— Отношения? — переспросила я, подумав, что ослышалась.
— Ну…, — Бабич замялся, — Я надеюсь, что они у нас будут, в конце концов.
«В конце концов», — повторила я про себя. А это хорошая иллюстрация того, что со мной происходит. В конце концов, я разведусь. В конце концов, я стану свободной. В конце концов, всецело отдамся новому чувству. Да! В конце концов.
— Я тоже на это надеюсь, — заметила в ответ.
— Ну… вот, — подытожил.
Так что. Теперь у меня какой-то Котов. Пока ещё не видела его. Но это, я думаю, даже к лучшему! Теперь, после всего, что между нами было, заголяться перед Бабичем как-то неловко.
«А что, собственно, было?», — тут же парирует мозг. Всего-то и было, что один романтический ужин. Масса звонков и сообщений. Теперь флирт — неотъемлемая часть нашего с ним общения. А я, оказывается, умею флиртовать! Кто бы мог подумать? Вот так привыкну и покачусь по наклонной.
Сама усмехаюсь подобным мыслям. Представляю себя флиртующей с разными мужчинами. И так смешно! Вот, к примеру, мой адвокат. Герман Исидорович, которого, кстати, тоже порекомендовал Валера. Мужчина преклонных лет, но очень приятный на вид. Но у нас с ним исключительно деловые отношения. Никакого флирта! Только голые факты.
Ну вот… Опять голые. Даже факты у меня голые. А всё потому, что Валера уже пригласил на свидание. Второе по счёту. Где-то на третьем свидании я, по ходу пьесы, должна позволить ему себя поцеловать по-настоящему, то есть — взасос. А когда будет секс? Я же не дурочка! Понимаю, что он не может ждать вечно.
Если Сорокин не даст
