class="empty-line"/>
Арина добавила, показывая на карту:
— И он делает это не один. У него есть Басманов с верфью для перевозки. И, возможно, другие. Если вы отдадите ему земли, вы не наведёте порядок. Вы дадите ему ключ от печати. И последствия будут не на его совести. Они будут на совести того, кто дал ключ.
Сильвестр слушал, не перебивая. Его лицо было каменным.
— Доказательства? Не теории. Доказательства его злого умысла и реальной опасности этой… глины.
— У нас есть свидетель, — сказал Григорий. — Бывший счетовод Путяты. И бухгалтерские книги. И мы можем предоставить образцы глины и отчёты наших специалистов о её свойствах.
— И где этот свидетель?
— В безопасном месте.
Сильвестр медленно кивнул.
— Безопасное место… Привезите его. И книги. И образцы. Ко мне. Не в суд, не князю. Ко мне. Завтра. Если вы правы, я найду способ нейтрализовать Путяту без публичного скандала. Если вы ошибаетесь или пытаетесь меня обмануть… — он не договорил, но смысл был ясен. Они исчезнут, а Путята получит всё.
Сцена 5: Цена доверия.
Выйдя из кабинета, Арина и Григорий молчали. Они добились невероятного — вышли на самого могущественного человека в княжестве. Но цена была чудовищной. Они должны были вывезти Игната, их главного козыря, из тайного убежища и привести прямо в логово к человеку, чьей лояльности они не могли быть уверены. Это был колоссальный риск.
— Он не на стороне Путяты, — наконец сказала Арина. — Он на стороне системы. И сейчас он видит, что Путята система угрожает. Мы — меньшее зло. Пока мы полезны.
— А если он решит, что, устранив Путяту, нужно устранить и нас, как носителей опасного знания? — спросил Григорий.
— Тогда, — вздохнула Арина, — нам останется надеяться, что Еремей найдёт способ «настроить механизм» без нас. И что княжна успеет что-то сделать.
Они шли по вечернему городу, чувствуя тяжесть нового груза. Они больше не были просто жертвами или преследователями. Они стали фигурами на самой высокой доске, где ставкой было будущее целого княжества. И их следующий ход — доставка свидетеля — мог привести либо к победе, либо к немедленному мату. «Серый Кардинал» дал им шанс. Но в его мире шанс всегда шёл в комплекте с верёвкой на шее.
Серия 21: Дуэль дипломатов
Сцена 1: Нейтральная территория.
Сильвестр выбрал для встречи не свой кабинет и не дворец. Он выбрал «Зал Примирения» в старом Арбитражном суде — помещение с высокими потолками, голыми стенами и длинным дубовым столом посередине. Символично: место для решения споров, где всё должно быть прозрачно, как воздух, и тяжело, как дуб. По одну сторону стола сели Григорий, Арина и приведённый под усиленной охраной Степана и двух верных гильдейцев Игнат (он всё ещё был бледен, но держался твёрдо). Перед ними лежали бухгалтерские книги и герметичный контейнер с образцом синей глины.
По другую сторону вошёл не один Сильвестр. С ним был боярин Путята.
Присутствие Путяты было как удар обухом по голове. Григорий почувствовал, как у него похолодели руки. Сильвестр предупредил? Или это была часть его игры — столкнуть их лбами и посмотреть, кто выживет?
Путята был спокоен, почти благодушен. Он кивнул Григорию, как старому знакомому.
— Вот и собрались все заинтересованные стороны. Отлично. Давайте проясним все недоразумения раз и навсегда.
Сцена 2: Первый выпад: свидетель.
Сильвестр, без эмоций, предложил начать. Григорий представил Игната и книги. Игнат, запинаясь, но чётко, рассказал о двойной бухгалтерии, о «спецгрузах» синей глины, о том, как его похитили, когда он это обнаружил.
Путята выслушал, не перебивая. Когда Игнат закончил, боярин вздохнул с видом огорчённого отца, которого оклеветал непутёвый сын.
— Печально. Очень печально. Этот человек, как мне доложили, страдает падучей болезнью после лихорадки. Он был мелким писарем, которого уволили за воровство. А теперь его, видимо, используют… — он многозначительно посмотрел на Григория, — чтобы очернить меня. Эти «книги» — искусная подделка. Любой эксперт это подтвердит.
Это был классический ход: отрицать всё и дискредитировать свидетеля. Но Сильвестр не дал развиться спору.
— Образец, — сказал он коротко. — Покажите то, ради чего, как утверждается, всё это затевалось.
Сцена 3: Удар эфесом: природа «подарка».
Арина открыла контейнер. Синяя, мерцающая влажным блеском глина лежала на чёрном бархате. Она начала своё объяснение, говоря о токсичности, о влиянии на воду, о симптомах отравления, ссылаясь на отчёты Еремея и выводы кружка Эльги.
Путята улыбнулся. И эта улыбка была страшнее любой ярости.
— О! Так вот оно что! Благодарю вас, магистр Арина, за исчерпывающее объяснение! — Он повернулся к Сильвестру. — Видите ли, ваше превосходительство, я как раз хотел преподнести его светлости князю необычный дар. Образцы редкой целебной глины, найденной в моих северных владениях! Она используется в лучших банях Царьграда для лечения суставов. Я вёл скромные, коммерческие разработки, чтобы пополнить казну. А эти… доброжелатели, — он кивнул на гильдейцев, — либо по невежеству, либо умышленно, выставляют целебный дар — опасным ядом! Они хотят лишить князя и казну доходов, а меня — возможности служить! Более того, — его голос стал ледяным, — их доместик сейчас как раз незаконно ведёт раскопки на землях, которые уже по суду должны отойти мне! Они не исследователи. Они — мародёры, прикрывающиеся наукой!
Это был гениальный контр ход. Он не отрицал существование глины. Он изменил её контекст с «яда» на «дар». А их собственные изыскания превратил в доказательство его «законных интересов» и их «преступных действий».
Сцена 4: Парирование: старый долг.
Григорий понимал, что теряет почву под ногами. Он видел, как Сильвестр, непроницаемый, слушает обе стороны, взвешивая. Нужен был козырь. И Григорий решился на отчаянный ход. Он достал из внутреннего кармана копию клятвы князя Всеслава (оригинал остался у Евпраксии).
— А это, боярин, как вы объясните? Клятва вашего предшественника на престоле «хранить Спящего в Бездне»? Той самой Бездны, из которой идёт эта «целебная» глина? Может, ваш «подарок» — не просто коммерция? Может, это попытка разбудить то, что князья поклялись усыпить?
В зале повисла мёртвая тишина. Даже Сильвестр слегка приподнял бровь. Путята впервые потерял дар речи на секунду. Его лицо исказила гримаса то ли ярости, то ли страха. Он явно не ожидал, что они докопались до этого.
— Где вы… это… — он попытался взять себя в руки. — Фальшивка! Дерзкая фальшивка, призванная очернить память святого князя Всеслава! Вы не только мародёры, вы — еретики и фальсификаторы!
Но его паника, пусть и кратковременная, была
