замечена. Сильвестр уловил её.
Сцена 5: Ничья? Или отсрочка приговора.
Сильвестр поднял руку, прерывая нарастающий накал.
— Доказательства обеих сторон… любопытны, но неубедительны. Свидетель может быть как жертвой, так и подкупленным лжецом. Книги могут быть подлинными или поддельными. Глина может быть ядом или лекарством. А старый пергамент… — он бросил на него бесстрастный взгляд, — может быть исторической реликвией или искусной подделкой.
Он сделал паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе.
— Поэтому я выношу промежуточное решение. Боярин Путята приостанавливает любые работы и вывоз с спорных территорий до окончания новой, независимой экспертизы свойств этой глины, которую проведёт комиссия из нейтральных специалистов Коллегии и зарубежных алхимиков. Гильдия, в свою очередь, отзывает своего доместика Еремея и всех своих людей из Чернотопья. Земли остаются в статусе спорных. А что до «подарка» князю… — он посмотрел на Путяту, — его вручение откладывается до выяснения всех обстоятельств.
Это была не победа. Это была ничья, навязанная сверху. Путята лишался возможности действовать открыто, но и Гильдия теряла доступ к месту силы — к крипте и Еремею.
Путята, скрипя зубами, был вынужден согласиться. Григорий тоже кивнул — у него не было выбора.
Выйдя из Зала, Путята наклонился к Григорию и прошипел так, что слышала только его небольшая группа:
— Хорошо сыграли. Но партия не закончена. Вы выиграли раунд. Я выиграю войну. И ваш доместик в болотах… он уже мёртв. Вы просто ещё не получили известие.
Дуэль дипломатов закончилась. Никто не был проткнут шпагой, но воздух был пропитан ядом угрозы. И главная битва, как понимал Григорий с леденящим душу ужасом, теперь разворачивалась не в залах суда, а в гиблых болотах Чернотопья, где Еремей остался один на один с древним ужасом и людьми, которые уже, наверное, идут за ним по пятам. Словесная дуэль здесь была лишь отвлекающим манёвром. Настоящий смертельный бой шёл там, куда не долетали даже отголоски придворных интриг.
Серия 22: Кровные узы
Сцена 1: Тихий шантаж.
После тяжёлой встречи с Сильвестром и Путятой Кира прискакала на Подворье не как обычно — с деловым видом, а бледная, с трясущимися руками. В её глазах читалась смесь ярости и беспомощности.
— Отец вызвал меня, — выдохнула она, сжимая в кулаке помятое письмо. — Он получил… предложение. От Путяты.
Оказалось, что у Марка Савельича, воеводы, был старший брат, которого в семье не упоминали. В молодости тот ввязался в тёмную историю с контрабандой оружия, был схвачен, но вместо казни «исчез» в казематах. Все думали, что он мёртв. Путята же, рыская в архивах в поисках компромата, нашёл его. И теперь предлагал воеводе сделку: молчаливое невмешательство в дела Путяты (и, в частности, отказ от поддержки Гильдии) в обмен на жизнь брата и его тихое освобождение. В случае отказа — брата казнят как государственного преступника, а по городу поползут слухи, что воевода годами скрывал изменника рода.
— Отец… он в ярости, — говорила Кира. — Но он солдат. И он верит в долг. Долг перед семьёй для него так же свят, как долг перед князем. Он сказал, что не будет активнее помогать Путяте, но… он не может больше рисковать, помогая нам. Его люди отозваны. Его защита снята.
Это был сокрушительный удар. Воевода был их главным силовым и легальным прикрытием в городе. Без него они оставались один на один с Путятой и Басмановым.
Сцена 2: Бремя выбора.
Кира стояла посреди кузницы, глядя на Огняну, которая методично раскалывала уголь.
— Я не могу его осуждать, — тихо сказала она. — Это его брат. Кровь. Но я… я не могу просто смотреть, как он отступает. Я не его солдат. Я не давала таких клятв.
Огняна отложила молот.
— Что ты хочешь сделать?
— То, чего он не может. Пойти против семьи, чтобы спасти… что-то большее. Если мы проиграем, и эта глина попадёт не в те руки, брат отца умрёт в любом случае. Вместе со всеми нами. Нужно найти этого брата. Вытащить его самим. Лишить Путяту этого козыря.
Это было безумие. Штурмовать тайную тюрьму Путяты? Но Огняна увидела в глазах Киры ту же стальную решимость, что горела в её собственном сердце, когда она восстанавливала кузницу.
— Ты знаешь, где он?
— Догадываюсь. Тот самый монастырь, куда свозили грузы. Идеальное место: и склад, и тюрьма, и вне юрисдикции городской стражи.
Сцена 3: Раскол в семье воеводы.
Пока Кира и Огняна строили рискованный план штурма (вернее, тайного проникновения), Григорий решил попробовать последний дипломатический ход. Он попросил аудиенции у самого воеводы.
Марк Савельич принял его в своём кабинете, но не вышел из-за стола. Он выглядел постаревшим на десять лет.
— Не тратьте слова, Григорий. Решение принято. Я не подниму руку на брата крови. Даже ради княжества.
— А если мы найдём способ спасти его без сделки с Путятой? — спросил Григорий.
Воевода резко поднял на него глаза.
— Если бы это было возможно… но это невозможно. Тюрьма Путяты — не городской острог. Туда не проникнуть.
— Ваша дочь считает иначе.
По лицу воеводы пробежала судорога. Он встал, подошёл к окну.
— Кира… она всегда была с горячей головой. Как её мать. Я не могу позволить ей рисковать собой. Я уже теряю брата. Не потеряю и дочь.
— Вы её уже теряете, — тихо, но чётко сказал Григорий. — Не физически. Вы теряете её уважение. Она видит, как вы, самый принципиальный человек в княжестве, отступаете перед шантажом. Она пойдёт без вас. С нами или без нас.
Воевода обернулся. В его глазах бушевала буря.
— Угрожаете?
— Констатирую факт. Помогите нам. Дайте хотя бы карту, план, любую информацию. Дайте шанс спасти и брата, и честь, и дочь.
Долгая пауза. Наконец, воевода, стиснув зубы, кивнул. Он молча достал из потайного ящика стола потрёпанный лист пергамента — план монастыря, сделанный лет двадцать назад, когда там ещё размещался караул стражи. Он обвёл несколько помещений.
— Каменные мешки. Здесь. Охрана — не монахи. Наёмники. Не менее двадцати человек. Системы сигнализации не знаю. Это всё, что я могу.
Это была не помощь. Это была откупная. Но это было лучше, чем ничего.
Сцена 4: Братская кровь.
Ночью группа в составе Киры, Огняны, Степана и двух самых проверенных гильдейцев подошла к монастырским стенам. План был рискованным: отвлечение стражи с помощью диверсии (поджог сарая с сеном на окраине монастырских земель) и быстрый проход через старый, заброшенный водоотвод, отмеченный на карте.
Всё пошло
